— Но упускать такой шанс! На долю исследователя настолько невероятная возможность выпадает раз в жизни! Я свою почти уже прожил…

— Вам еще жить да жить, — я был уверен, что если Попов за нами увяжется, то его жизненный срок сильно сократится, — но обещаю: я пришлю вам все интересные факты, которые нам удастся узнать об этом… феномене. Вы сможете вести изыскания дистанционно.

Говоря это, я начал потихоньку теснить профессора в шлюз.

— Но это невозможно! Я должен собственными глазами видеть…

— До свидания, профессор. — Я хлопнул по кнопке закрытия люка.

Жаль было наступать на горло мечте ученого, но, чтобы его с собой брать, надо было самому понимать, куда отправиться и что делать дальше. Хотя один приятный пункт в моем плане был. Стартовали мы в экстренном режиме, несмотря на то, что за нами никто не гнался. Жнецам, видимо, было чуждо чувство мести, отпускали они нас без сожаления.

Решение это было неверным. Отлетев от станции, я повернулся к сидевшей в кресле второго пилота Лауре.

— Давай!

Девушка вытащила из кармана комбинезона пульт с кнопкой, прикрытой защитной пластиной. Одним движением пальца Гонзалес откинула пластину.

— А вы не горячитесь? — Том расположился на месте штурмана. — На станции могли еще люди остаться. В смысле не страхолюдины, а настоящие люди.

— Значит, им не повезло, — сухо ответила Лаура и вдавила кнопку на пульте. С уничтожением корабля корпоратов исчезло и поле, подавляющее сигнал. Детонатор сработал на славу. Хотя какая с того радость? «Бриллианс» была прекрасным примером инженерного искусства, на строительство которого ушли годы. А сколько времени корпели над эскизом и чертежами проектировщики? Это же уму непостижимо — им приходилось рассчитывать миллиарды деталей, чтобы в конечном итоге люди могли существовать среди великого холодного Ничто.

Уничтожение этого шедевра происходило за мгновения. Что-то ярко засветилось в центральном стволе станции, там, где соединялись «лепестки» отдельных сегментов. Вспышка разрасталась, поглощая всю конструкцию. Я решил долго на это зрелище не любоваться. Во-первых, на душе из-за него скребли кошки, а во-вторых, от разорванной на мелкие куски станции начали разлетаться обломки, потенциально опасные для «Ржавого Ангела».

Я развернул корабль и дал максимальную тягу.

— Куда летим, Даня? — Мирко задал вопрос, который волновал нас всех.

— Подальше отсюда. — Ответ на него у меня так и не сложился.

— А почему не на Землю? — Один только Том не понимал, что после уничтожения корабля и станции «Рейнбоу» домой нам путь заказан.

— Надо было тебя с учеными отправить. — Идея Клер была трезвой, но запоздалой. — У нас одна дорога.

— Куда? — спросил Мирко.

— На пояс.

— К твоим работодателям-террористам? — В голосе Тома звучал неподдельный ужас. — Зачем нам к ним? Они же отребье и изгои…

— Мы теперь тоже! И есть только одно место, где нас примут как своих.

— Сука! Сука-сука-сука! Я всего лишь подписал контракт на оцифровку хорошенькой модели! — Том был в шаге от истерики.

— И хотел, наверное, с ней замутить? — предположил Мирко.

— Да, — ответил Том не подумав. И тут же добавил, едва взглянув на Клер: — Нет, конечно же нет. Но я и в самых страшных кошмарах не мог представить, что окажусь в богом забытом поясе.

— Не говори так, сынок. Бог повсюду наблюдает за чадами своими. — Меня всегда умиляло, как в Мирко удивительным образом сочетались алчность и набожность.

— В поясе есть свой бог.