Ты, говорю, Генри спас пару лет назад. Расскажи, как дело было…

Он не против. Рассказывает спокойно, ровным таким голосом, хотя смотрит нагло, прямо в глаза. Не нравится мне это…

Этот его тон, и взгляд, и то, как он посмеивался, вспоминая Генри… короче, злоба во мне начинала бурлить. Виду я, конечно, не подавал, но и мое терпение не безгранично…

Ты, говорю, полюбился нашей Генри, приятель. Я еще не видел, чтоб она с кем-то разговаривала часами… А он меня прям в лоб спросил: чего надо-то, хватит юлить вокруг да около.

Еще лучше. Мне тоже надоело к тому времени психолога изображать.

О чем базарите, говорю, выкладывай, «Чайка»!

О том, что было до войны. Спокойно так ответил, с ленцой. Интересно, говорит, ей, как раньше жили. Она ведь уже в войну родилась, только и видела всю жизнь, что пальбу, кровищу да смерть… сначала даже не верила, что раньше все по-другому было. Невдомек девчонке, как Человек Разумный, Homo Sapiens, может НЕ ВОЕВАТЬ!

Ясно с тобой все… Ну ладно, разговоры разговорами, а че она с тобой делать-то собирается, когда вылечишься?

«Чайка» посмотрел на меня, как на дурака, еще б пальцем у виска покрутил!.. к клану моему, грьт, послом отправить… улыбнулся (меня аж передернуло — не рожа, а винегрет!.. хотя над этим «винегретом» постарались, конечно, мы, когда «Чайку» допрашивали… От улыбки такой завтрак наружу просится… блевать тянет, в общем)… Мир… сказал и засмеялся, как… как гиена над падалью. Люди так не смеются…

Пленник засмеялся, а я, с истинно «Невидимковским» пофигизмом заехал ему ребром ладони по горлу. Точно, четко, сильно… как машина… Гиений лай захлебнулся, и урод беспомощно рухнул на койку. Чем-то он напоминал тогда драную дохлую кошку… с той лишь разницей, что он был пока живой, просто в шоке…

Я глянул на «Чайку», потом на Ивашку — тот понял и нырнул под одеяло, изо всех сил делая вид, что спит и ничего не видит и не слышит… хе-хе… и что никому ничего не скажет. Моя школа. Ни под какой пыткой не проболтается… Хотя Генри у него все и без пыток вызнает. Это я понимал…

Полудохлого «Чайку» я придушил одной рукой. Запросто, как котенка. Он не сопротивлялся… не мог… а даже если б и мог… Я бы на его месте тоже жить не захотел, так что…

Ладно… отпустил, пульс пощупал… все…

И пошел. Знал, что за пленника мне теперь влетит по первое число от самой Генри, но я сам того хотел.

Куда прешь, леший?.. ненавижу бомжей, развелось их тут… Вали, откуда пришел!…

Остановился, зыркает на меня из-под своего балахона. Я б его выпроводил подальше(или подстрелил бы, в зависимости от настроения), если б тут Славка не подоспел(ну, Вацлав, он, в общем, но мы уж Славкой как обозвали, так и до сих пор…)

На поселение, говорит, пришел, что ли?

Бомж: угу…

Ладно, иди…

Славк, да ты че?! Фиг его знает, вдруг разведчик какой-нибудь… У нас приказ стрелять уродов бродячих, как крыс…

Нету больше приказа такого. Жанна отменила. У нас «Осы» данников порезали много. Теперь всем добро пожаловать… смеется… ты, бомже, не волнуйся. Тебя так работать запрягут, что не до разведки станет! А ты, Мих (это он мне!!!), его и отведешь. На рудники. Пошел!

У-у-у, ТАК я тыщу лет уже не ругался! Я — личная охрана какого-то там бомжа! Нет, не говорю, что впервой. Когда они тут стадами ходили, я их отводил, под прицелом, понятное дело(ждал, пока сотня-другая их наберется, и отводил… как стадо баранов).