Каждое утро я провожу в мыслях о родителях и брате. Никто из этой ирландской шайки не ранил папу во время моего побега. У них нет причин вредить маме с Диланом. Может, я себя просто так успокаиваю, а может, они и в самом деле их не тронут. Я так хочу в это верить. По крайней мере, стараюсь думать о том, что обещание Аластера защитить папу и маму с Диланом было искренним.

Заправляю кровать, проверив пистолет под подушкой. Пожалуй, оставлю его на месте на время, но позже придётся всё-таки придумать, куда его пристроить. А потом я спускаюсь по ступенькам в холл, ступая босыми ногами по идеально чистому и уже потеплевшему от лучей солнца из окна паркету. За все эти дни я не видела ни одной приходившей сюда уборщицы. Сара, кажется, сама прибирается и просто соблюдает чистоту. Хотя это логично. Кто вообще будет устраивать здесь бардак? Маленьких детей у неё нет, как нет и бесконечного потока гостей, после которых пришлось бы приводить всё в порядок.

Она остаётся очень довольной, что вместо ответа на английском я предпочла ответить на испанском. Сара стоит возле «островка» вся нарядная и роскошная – такая, какой я её видела пять дней назад впервые за многие годы. Это значит, что она собирается куда-то уезжать.

Я еле сдерживаюсь от усмешки, потому что мне отчего-то кажется, что она так завуалировала весть о свидании.

Я со вздохом перевожу взгляд на ломящийся от еды стол. Не помню, чтобы столько еды когда-либо умещалось в моём желудке. Но послушно киваю.

– Отлично! – Метнувшись ко мне, Сара крепко целует меня в щёку, оставляя яркий след от помады. – Моя милая девочка! Увидимся!

Я со смехом провожаю её до лифта, попутно хватая салфетку со стола, и, когда она исчезает за дверцами, вытираю след от помады с щеки. Сара одна из самых тактильных родственников, которых я знаю. Мама тоже любит целовать меня в щёку, но делает это гораздо изящнее и сдержанней.

Сев за стол, я приступаю к еде. Она всегда горячая и свежая, будто её только-только приготовили. Но Сара не готовит сама, лишь заказывает. Могу понять. Ненавижу готовить и совершенно не умею этого делать. Насильно впихнув в себя остатки завтрака, чтобы исполнить волю тётушки, я решаю принять освежающий душ. Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя. Но так дальше дела не пойдут. Мне нужно придумать, что можно сделать со своей разрушающейся жизнью.

Я хватаю нож с кухни, чтобы не оставаться безоружной ни на секунду, затем забегаю в ванную комнату, достаю из шкафа возле кабинки полотенце и вешаю на крючок. А потом раздеваюсь. Принимаю душ минут десять с облегчением. Прикрыв глаза, я по-настоящему наслаждаюсь горячей водой, стараясь думать о том, как вместе с ней уходят и все тяготящие меня мысли. Словно очищается не только тело, но и разум. Наношу приятно пахнущий гель на руки, шею, ключицы и грудь, мою волосы шампунем, тщательно массируя кожу головы, а затем натираю гелем живот, спину, ноги. А когда заканчиваю, смываю всё водой, не удержавшись от облегчённого вздоха. Завершив процедуру, выхожу из кабинки и оборачиваюсь в белоснежное полотенце. Выпрямляю брови перед зеркалом пальцами, провожу рукой и встряхиваю волосы. Капли поселяются на моих ресницах, шее и ключицах. В прежние времена после душа я обязательно наносила на лицо увлажняющие крема или делала маски, из-за чего кожа у меня всегда была мягкая и нежная, почти как у ребёнка. Сейчас же я удивляюсь тому, как же плевать мне на это стало.