– Прекрати так вести себя, Каталина.

– Почему? – Я невинно хлопаю глазами, делая вид, что не понимаю, о чём речь. – Тебе не нравится? – А потом я быстро скольжу рукой по его паху, нащупав выпуклость, и добавляю: – И так тоже не нравится?

Гай выглядит шокированным моим прикосновением. Даже слегка дёргается. Какое зрелище!

В него тут же летит недобрый взгляд Гая.

У меня от злости на эти слова сводятся брови, и я уже успеваю пожалеть о том, что вообще села сюда и попыталась что-то доказать. Мне хочется сдаться, потому что подобное положение как будто унижает меня сильнее. Он слишком ловко повернул ситуацию в свою сторону. Я пытаюсь встать, но Гай вдруг сажает меня обратно одной лишь рукой. Замечаю, как он нарочно повышает голос, чтобы его слова были слышны окружающим, в том числе и его охране и собеседнику, говоря:

Твою мать… Я едва не задыхаюсь от возмущения.

Мужчина перед нами всё слышит. Но его совершенно не смущает происходящее. Как, кажется, и самого Гая.

Соберись, – ругает меня внутренний голос. – Он не может одним своим прикосновением лишить тебя здравого рассудка! Не позволяй ему управлять тобой.

– Вы уверены, что не хотите продолжить разговор позже? – спрашивает мужчина, бросая на меня взгляд.

И это со стороны выглядит так, будто он нарочно оставил меня сидеть на коленях. Это ведь деловая встреча, а Гай таким образом «диктует свои правила». И если он хочет, чтобы в процессе у него на коленях сидела девушка, так оно и будет. И собеседник не имеет права перечить. Мне кажется, многие в организации его недооценивали. Даже я.

Мужчина с трудом отводит от меня взгляд, пытаясь сделать вид, что всё в порядке и так и должно быть. А я замечаю, как некоторые из обедающих гостей уже в любопытстве повернули головы в мою сторону. К нам подоспевает официант и ставит тарелки с изысканными блюдами. Он неловко прокашливается перед тем, как спросить Гая:

Его явно смущает моё присутствие.

Официант, кивнув, покидает нас.

Мужчина кивает, аккуратно отрезая себе кусок лосося.

– Так сколько же это будет стоить? – спрашивает Оллер.

Собеседник кивает. Понятия не имею, о чём они говорят, но что я понимаю точно: всё это наверняка слышит Джаспер через наушник. А ещё надеюсь, он додумается ничего сейчас не произносить. Вдруг Гай что-то заподозрит. В моменте он убирает руку с моего бедра, опускает голову, испуская громкий вдох, словно размышляя над чем-то серьёзным, потом поднимает взгляд ко мне. От внезапного внимания в свою сторону я теряюсь.

Затем Гай встаёт из-за стола, крепко хватая меня рукой и вытягивая за собой, а потом закидывает на плечо так, будто я ничего не вешу. Я охаю от неожиданности, цепляясь за его плечо и часть спины, и это привлекает ещё больше внимания. В том числе я замечаю улыбки развеселившихся от подобного представления гостей.

Он игнорирует протесты, несёт меня дальше, пока я бесполезно пытаюсь спуститься с него: его рука лежит почти на моей заднице, и, наверное, поэтому мне так трудно дышать. Когда мы оказываемся в номере отеля, он бросает меня на кровать. Громко дышит, будто очень зол. Я на удивление больше не ощущаю страха, только клокочущий в сердце гнев.

В качестве ответа Гай открывает выдвижной ящик, и я вижу отблеск металла. Сперва мне кажется, что это лезвие ножа, но, когда Гай приближается, я понимаю, что это наручники. Только не это.

У него округляются глаза, словно он совершенно не ожидал такое услышать в свою сторону. Это растерянное выражение его лица даже смягчает меня. Он выглядит безобидно, когда вот так смотрит. Словно Кровавый принц уступает место тому маленькому мальчику, до которого ещё не добрались руки жестокого отца.

Только сейчас вижу, что входная дверь нараспашку, так что стоящие снаружи телохранители видят, что тут происходит.