Вздрогнув от нахлынувшей смеси ужаса и изумления, я встречаю взглядом Зайда, проходящего по коридору. Когда в горле у меня пересыхает, судорожно сглатываю.

Зайд смотрит на меня несколько секунд, поддевая языком пирсинг на губе, а потом пожимает плечами:

Наконец охрана Гая удосуживается вмешаться:

Забавно. В другой ситуации перед какими-нибудь мужчинами за меня заступался бы Зайд, а не наоборот. Он фыркает, вытаскивая сигарету, которую зажимает между зубов.

Игнорирую его оскорбление и возвращаюсь к делу. Двое мужчин всё так же стоят на месте, не осмеливаясь выполнить мою просьбу. Кажется, за прикосновение к жене их нового Короля их могут пристрелить, учитывая то, что я слышала о любви Харкнессов делать своих женщин личными вещами, которые никто больше не имеет права трогать. Гай думает, что может мной командовать. Что он имеет право разрушить мне жизнь во второй раз. Ну уж нет. Я ему не позволю. Он хочет видеть Каталину Харкнесс. Хочет видеть свою жену. Что ж, я тогда ею и буду…

Мужчины неуверенно переглядываются. И тогда я, выпрямив спину, уверенно заговариваю:

Я решаю, что они не могут отказать мне – жене своего босса. И такую простую просьбу, как провести меня к нему, они выполнить должны. Мужчины сперва перекидываются парой слов, а затем один из них кивает, словно приняв решение за остальных.

– Идите за мной, миссис Харкнесс.

Миссис Харкнесс. Поверить не могу, что я всё ещё ношу эту ужасную фамилию и вынуждена слушать, как меня ею называют. И что теперь у меня есть даже паспорт, подтверждающий это. Мы идём по украшенному коридору, минуя двери в номера, добираемся до лифта и спускаемся в ресторан, полный гостей. Я будто снова окунаюсь в то тошнотворно-высшее общество, из которого родом и сама.

Телохранитель Гая не успевает ничего сказать вслух, как я уже сама нахожу его среди обедающих людей и тут же направляюсь к нему уверенной походкой. Меня не останавливают. Разумеется, по той же причине. Я ведь жена босса. Никто не имеет права касаться меня, кроме него самого. Хоть где-то есть плюсы быть Харкнесс. Я миную столики, людей, тихо переговаривающихся между собой, а потом уже слышу голос Гая:

Его собеседник – мужчина лет пятидесяти в сером смокинге – хочет что-то сказать, но я перебиваю его: подхожу к Гаю и сажусь к нему на колени, перекидывая руку через его плечо.

Мужчина смотрит на меня с явным удивлением и даже переглядывается со своим телохранителем, который стоит у него за спиной, словно пытаясь удостовериться в том, что видит ровно то же, что и он.

Поворачиваю голову к Гаю и широко улыбаюсь, словно реально рада его видеть:

Он молчит, глядя на меня потемневшим взглядом, сжимает челюсть, на острых скулах играют желваки. А потом одним резким движением, не отводя от меня глаз, застёгивает платье, заставив меня дёрнуться. После этого обращается к своему собеседнику:

– Спасибо, – хихикаю я, прикрыв ладошкой губы, – и вы тоже хороши собой.

Рука Гая скользит к моей талии, и он легонько сжимает её, как будто пытаясь привести меня в чувства. Я ощущаю себя шкодливым питомцем, которого таким вот прикосновением хозяин пытается утихомирить. Как унизительно. Я вспоминаю слова Зайда. «Твоё поведение унижает Гая». Почему бы и нет?

Убираю его руку со своей талии.

– Прошу тебя, милый, – наигранно улыбаясь, начинаю я, – не распускай руки в присутствии всех этих людей. – А потом нарочно повышаю голос, продолжая: – Все грязности можешь делать со мной вдали от чужих глаз.

Гай ёрзает на своём стуле, и я понимаю, что одержала маленькую победу. По крайней мере, я знаю, что его можно вывести из себя. Ему явно неуютно. Он хватает мою ладонь и убирает со своего плеча, кладя её мне же на колени.

– Прекрати так вести себя, Каталина.