Я поджимаю губы. Это больно, но я терплю. Зайда можно понять. Главное, чтобы он не начал применять физическую силу снова. Боюсь, в этот раз никто его остановить не успеет. Но упоминание конкретно Лэнса возвращает меня к тому самому дню, когда я положила начало побегу из поместья Харкнессов. Тогда эта информация не особенно привлекла моё внимание, просто потому, что на тот момент мне уже было всё равно на эту паршивую семейку. Но сейчас, когда я успокоилась…

Ведь всё-таки с созданием документа, подтверждавшего то, что некоторая прибыль с определённых территорий «Могильных карт» идет в карман будущей жены Гая, как оказалось, помог именно Лэнс. Лэнс Вэлдон, который на самом деле Харкнесс.

– Вистан знал о Лэнсе? – спрашиваю я, опасаясь при этом, что Зайд может взбеситься сильнее.

– Тебя это никаким хуём не касается. Не суй свой нос, блядь, в чужие дела.

– Зайд, перестань так разговаривать со мной.

Он наклоняется вперёд.

Фыркнув, Зайд язвит в ответ:

Я вспоминаю, что именно он рассказал мне о бывшей девушке Гая. И как нелестно отзывался о ней, называя её в прямом смысле блядиной. И в голове у меня это тоже становится причиной, по которой он так возненавидел и меня. По сути, его друга у него на глазах предали уже две девушки.

Зайд заметно мрачнеет. Злость будто отступает на второй план. Или мне просто так кажется, и я пытаюсь себя таким образом успокоить.

Это меня удивляет. Я была уверена в обратном.

Почему-то мне кажется, что Вистан, скорее всего, в отличие от Гая, знал о своём внебрачном сыне. Если вспомнить, как жестоко он обходился с Гаем, как спокойно бросил его в одну из своих темниц, позволив истекать кровью. «Если ты не подохнешь, так уж и быть, я приму тебя в семью обратно», – вот, что он говорил. Гай вполне мог и погибнуть. Единственный наследник «Могильных карт». Вряд ли Вистан не позаботился заранее о том, что делать дальше, если это случится. Он как бы возложил на плечи Господа эту ответственность, больной на голову фанатик. Решил, пусть Господь сделает выбор: забрать Гая или нет. Может быть, Вистан даже таким образом «проверял», насколько его сын силён, чтобы такое пережить, и будет ли он «достоин» трона. В противном случае у него всегда был Лэнс. Эта версия наиболее похожа на правду. Но я не осмеливаюсь уточнить этот момент у Зайда. Кажется, он и без того раздражён и отвечать на подобные вопросы точно не будет. Не знаю, что он думает по этому поводу, но и выяснять тоже не особо сейчас желаю.

Я перевожу взгляд на окно. День сегодня протекает слишком медленно и долго. Вечером нас ждут в казино, и я понятия не имею, что именно там будет происходить. Опустив голову, я обращаю внимание на тележку с едой. Тарелка прикрыта крышкой, но я учуяла приятный аромат, как только её вкатили в номер. Терпеть больше нет сил. Я открываю крышку и вдыхаю аппетитный запах говяжьей вырезки с фуа-гра и белым трюфелем. Живот у меня урчит. Боль из-за месячных утихла благодаря таблетке, поэтому я с удовольствием приступаю к еде, не заботясь о том, что Зайд, сидя передо мной, молча наблюдает, и мне остаётся только догадываться о его мыслях насчёт последнего нашего разговора.

* * *

Джаспер всегда любил двойные игры. Ему нравилось обманывать, хитрить, притворяться. Именно по этой причине он выбрал этот вид деятельности. Крутиться внутри различных преступных группировок, организаций и отдельных криминальных лиц – именно здесь он чувствовал себя в своей стихии. Он был травмированным человеком, если судить по его прошлому. Ему не хватало одной работёнки наёмником. Убивать людей с расстояния казалось не таким весёлым занятием. Гораздо интереснее общаться, врать, обводить вокруг пальца.

Поэтому несколько лет назад он перекрасил свой естественный блонд в густо-чёрный и сменил фамилию с Линдгрен на Мендес.