Очередной шок, вызванный его словами, пронизывает меня, как подушку для иголок.

Ответ очевиден. Его последние поступки без конца твердят именно об этом. Однако я молчу, чтобы он догадался о моём отношении к этому сам. Гай усмехается, а потом скользит ладонью по моей руке так, что теперь держит её в таком положении, словно собирается поцеловать. Почти сплетая наши пальцы. Я почему-то не сопротивляюсь, слишком растерянная для этого.

Гай вздыхает, усмешка с губ стирается, он снова смотрит на мою ладонь, а потом говорит:

Я едва не задыхаюсь от удивления, когда он вдруг целует мою руку напоследок. Давно не чувствовала прикосновения его губ к своей коже и едва не позабыла, каково это. Какой трепет проносится по всей спине от одного лишь этого жеста. Он заставляет меня испытывать такие противоречивые и странные чувства одновременно, что мне кажется, совсем скоро я сойду с ума. Просто перестану здраво мыслить. Но в этом есть какой-то подвох, – решаю я. Он не должен целовать мою руку и говорить такие слова, ведь он ненавидит меня. Видимо, он просто решил свести меня с ума.

Зайд появляется возле нас словно по мановению волшебной палочки.

Гай разворачивается и уходит обратно в зал, а я провожу его глазами в замешательстве. Потом смотрю на собственную руку, на которой он оставил поцелуй. Затем касаюсь пряди, которую он заправил за ухо, не веря в произошедшее.

Я поднимаю на него взгляд. Он в этот момент сразу отворачивается. Решаю, что просто не хочет показывать того, что это его веселит. Зайд делает вид, что сильно обижен, хотя иногда мне кажется, что в глубине души он уже простил мне мой поступок. Неожиданно я осознаю, что не знаю их с Гаем историю дружбы. Как эти двое вообще познакомились? Как так сблизились? Казалось бы, между ними нет ничего общего… Ну, кроме, конечно, криминальной деятельности. В другом они абсолютно разные. В этот момент мне вспоминается Тео, который точно так же отличается от своего родного брата. В этой роли гораздо логичнее выглядит Лэнс – они с Гаем примерно одного характера, несмотря на то, что от разных матерей.

Зайд смотрит на меня несколько секунд, поджав губы, потом поворачивает голову, чтобы осмотреться. Я почти уверена, что он откажет и подкрепит своё решение словами вроде: «Гай будет против», но вместо этого он неожиданно отвечает:

Я улыбаюсь. Он велит следовать за ним, и я стараюсь не отставать, временами только оборачиваясь, чтобы убедиться в том, что Гая неподалёку нет.

Интересно, чем закончится обсуждение лидеров трёх мафий? Следовало, наверное, остаться на месте и выслушать всё до последнего слова.

Двери бара, до которого мы молча доходим, открываются. Внутри разворачивается настоящая картина жизни: деловые люди в строгих костюмах, болтающие по мобильным телефонам, пары, наслаждающиеся моментом, и множество красочных азиатских посетителей. Мы с Зайдом проходим через зал. Напротив, за барной стойкой, блистает на фоне безупречного мрамора человек с непроницаемым лицом, идеально вписываясь в интерьер. У бармена небольшая стойка для напитков, украшенная миниатюрными произведениями искусства. Мы подходим к ней, и бармен, не отрываясь от монитора, кивает нам с готовностью выслушать заказ. Зайд садится на стул и бросает на меня взгляд.

Я переключаю всё внимание на бармена и произношу:

На его лице возникает усмешка. Он отставляет стакан, который до этого протирал тряпочкой, в сторону, произносит: «Сию минуту, мисс» и отворачивается, чтобы достать что-то. Через секунду на стойке появляется треугольный стакан с розовой жидкостью. В нём плавает небольшая вишенка, нанизанная на шпажку.

Зайд строго интересуется:

Мне он не отвечает. Задаёт вопрос бармену:

У парня начинают бегать глаза. Я уже решаю, что он сейчас уберёт коктейль и заменит чем-то более простым, однако вместо этого он начинает оправдываться:

Тогда Зайд медленно выпускает мою руку и будто безучастно кивает.