— Сколько сейчас в… — Он не мог вспомнить название этой чертовой страны. — Время «борова»?! — взвизгнул он.

— Четыре пятьдесят пять утра, сэр, — ответил генерал Хэллок.

— Когда диверсионная группа будет на месте?

— Господин президент, — закричал Ушаков, — мы не можем пойти на такой риск.

— Когда мы имели в запасе десять дней, мы могли рисковать, но теперь, если они провалятся…

Президент почувствовал, что с его плеч спало тяжелое бремя: у него больше не было выбора.

— Поднимайте бомбардировщики, — сказал он.

Генерал Хэллок смотрел на русских.

— В чем дело, генерал? — выкрикнул президент. — Вы, может, ждете приказа русских?

— Действуйте, генерал, действуйте! — проревел маршал Храпов. — Я уже отдал приказы!

Румяное лицо генерала стало пепельно-серым. Он набрал на пульте код. Голову ему сверлила одна-единственная мысль: у президента Соединенных Штатов создалось впечатление, что он ждал приказа коммунистов.

— Отзовите диверсионную группу.

— Невозможно, господин президент. Они на месте и уже приступили к выполнению задания.

Президент внезапно побледнел.

— Они погибнут под нашими же бомбами.

— Они профессионалы, сэр.

Президент снова бросил взгляд на седьмой экран. Никогда в жизни он не видел более пустого экрана.

XXIX

4.40

Закончен монтаж ядерного щита. Литтл с удовлетворением наблюдал за своими людьми. Ни следа нервозности. Он, скорее всего, командовал диверсионной группой в последний раз и был горд, что под его началом профессионалы такого уровня.

4.55

Литтл не отрывал глаз от циферблата своих часов.

5.10

Колек должен был сдаться албанцам в 5.15. Еще пять минут. Старр поймал себя на том, что ждет, когда раздастся выстрел или пулеметная очередь. Если канадца убьют, то «боров», по плану, будет уничтожен взрывом щита. Бомба была похожа на огромную, перевернутую изумрудную черепаху, соединявшуюся лапами с их электронными комбинезонами; попадание пули в кого-либо из них или в «фартук» самой бомбы немедленно вызовет взрыв мощностью в двадцать мегатонн. Согласно расчетам, радиус зоны полного разрушения должен был составить сорок километров. Взрыв объяснили бы аварией, вызванной сверхмощностью «борова», — так уже сделали несколькими годами раньше в китайском Цинхае.

— Вот солидарность так солидарность. Не находите, майор? — заметил Старр. — Нам достанется, но и им тоже достанется. Надеюсь, негодяи, вас ждет долгая счастливая жизнь!

5.14

Колек с поднятыми руками шел к пулеметному гнезду, чувствуя легкое напряжение в затылке. Затем он остановился, продолжая всем своим видом показывать, что сдается. Ему пришлось ждать несколько секунд, и он уже подумывал, не стоит ли рискнуть и сделать еще шаг-другой, чтобы его заметили, как увидел направленный на него ствол пулемета. Орел или решка, подумал он, — и если бы это была его последняя мысль, потомки сказали бы, что она недостойна такого рода повествования. Вместо очереди в живот раздался крик, затем еще один, и он прошептал, ощутив капли холодного пота на лбу: «Спасибо, господа». Когда солдаты с оружием наизготове окружили его, он представился с помощью заученной албанской фразы как «американский диверсант, желающий сдаться». Его скрутили, и в считанные минуты он очутился на командном пункте — в деревянном бараке, который, должно быть, уже использовали в том же качестве в какой-нибудь балканской войне сотню лет назад.