На стол легла комбинация из пяти карт, в общей сумме составляющая двадцать одно. Угрюмый опять швырнул свои карты на стол и беззлобно выругался.

– И еще, – снова раздавая карты, продолжил Кощей. – Про этого пацана по крытке прошел непонятный слушок: вроде бы «мокродел» и выполнял заказы по отстрелу авторитетов и законников. Сам понимаешь, что за этим должно последовать.

–Ну.

– За этого пацана вписался сам Голгофа, вот тебе и ну. Сказал, пацан правильный и он за него отвечает. А кто его подставляет под заказную мокруху – это еще выяснится.

У Угрюмого снова был перебор, он уже не ругался, просто положил карты на стол и задумчиво произнес:

– Голгофа вор авторитетный, с мусорами ни в жизнь не пойдет на сговор. Если так сказал, значит, так тому и быть.

Действительно, выходило, что наезжать на новенького (не говоря уже о чем-то большем) значит перечить пахану. А это было весьма чревато для тех, кто корячился под расстрельной статьей.

Оба осужденных заговорщицки переглянулись, сейчас им следовало определиться в дальнейших действиях.

На обед, как всегда, была пшенная каша с килькой в томате. На бледно-желтой массе лежало несколько мелких рыбешек, политых разваренным томатным соусом.

Виктор ел без особого аппетита, но и не корча брезгливо физиономию. Двое сокамерников, быстро орудуя ложками, в момент расправились с положенными им пайками.

– Ну и как тебе, братела, здешний санаторий? – подвигаясь поближе, спросил Кощей.

– Не особо, – нейтрально ответил Савченко, потом, неожиданно взглянув в лицо собеседника, произнес: —А вам?

– Нам? – иронически хмыкнул Кощей. – Нам этот режим определили до конца дней наших, так что выбор у нас невелик.

– А что, есть выбор? – отодвигая пустую миску, спросил новенький.

– Выбор всегда есть, – тихо, почти шепотом сказал Угрюмый.

– В общем, так, братела, – еще тише заговорил Кощей. – Есть возможность соскочить с этого санаторно-курортного режима. Ты как?

– У вас пожизненное, и вы решили бежать. Мне по статье, что шьют менты, меньше не дадут. Думаю, дважды такого шанса не выпадет. Я с вами.

– Только запомни, земляк, отсюда уходим вместе. А на свободе ты сам по себе, мы сами по себе. – Угрюмый взглянул на Кощея, потом они вдвоем уставились на Виктора. – Лады?

– Лады, – кивнул тот.

В этот момент лязгнул засов на двери, и тут же откинулась дверца кормушки, шнырь, раздававший пищу, собирал посуду.

Перед начальником одного из отделений оперативного отдела Главного управления ФСБ лежал окончательный план операции «Меч-кладенец», которую подготовил и поэтапно проводил в действие старший оперуполномоченный Христофоров.

Наконец Клинаев закончил изучение документа, закрыл папку и, внимательно посмотрев на сидящего перед ним полковника, спросил:

– Непонятно, почему «Меч-кладенец»?

– По аналогии с операцией «Меч Гедиона» – эту операцию проводили израильские спецслужбы, зачищая террористов, напавших на их олимпийскую сборную.

– Поэтому вы выбрали израильское оружие и экипировку их коммандос?

– Никак нет, – четко, по-военному ответил Христофоров. – Зарубежные образцы оружия и экипировки были подобраны с учетом предстоящей операции. Сами понимаете, где нам придется работать. В случае какого прокола не оберешься неприятностей по линии международных отношений. В то время как действия наших западных коллег никто и не заметит.