– А где Ламиира? – оглядываясь по сторонам, спросил я.- Тоже пропала?!

    – Она давно уехала,- сообщила Леля.- Как только поняла, что ты выживешь, сразу и ускакала. Куда – не сказала.

    – Понятно. А может, здесь есть потайная дверь? – спросил я, вспомнив о пропавшем рыцаре.

    – Откуда ей здесь взяться? – удивился Добрыня.- Пещера ведь.

    – Но не мог же он в воздухе растаять?

    Какое-то время все сосредоточенно занимались ощупыванием и простукиванием стен логова. Все напрасно. Я начал подумывать, что благородный идальго таки умуд рился растаять в воздухе. Для человека это почти невозможно, но если он был фантомом – призраком-наблюдателем,- то без малейших проблем. Пшик – и лишь запах серы в воздухе.

    Принюхавшись, уловил лишь зловоние разложения и терпкое присутствие пыли.

    Запаха серы не ощущалось.

    Отряхнув перепачканные руки, я присел на лежавшие среди прочего хлама доспехи, переводя сбившееся дыхание. К чему искать то, чего здесь уже нет? Лучше набить карманы золотишком. «Вон его здесь сколько»,- с непонятной злостью подумал я.

    – Дон Кихот! – сложив ладошки рупором, прокричала Фрося.- Эгей!

    – Я здесь,- раздался приглушенный голос подо мной. Я вскочил как ужаленный и крутанулся на месте, выхватывая меч.

    Никого.

    Но я явственно слышал голос! Он звучал откуда-то отсюда…

    Склонившись над доспехами, я осторожно откинул решетчатое забрало шлема.

    – Я здесь,- шепотом сообщил Дон Кихот.

    – А мы вас ищем,-выглянула из-за моей спины Фрося.

    – А я тут лежу.

    – Вставайте, пора идти,- скомандовал я.

    – Не могу,- едва слышно ответил он, морщась, словно малейшее усилие причиняло ему страдание.

    – Вам плохо?

    – Да вроде нет,- прислушавшись к своим ощущениям, признался рыцарь.

    – Тогда что?

    – Доспехи слишком тяжелые.

    – Сейчас снимем.

    – Нет.

    – Почему? – удивился я.

    – Я о таких всю жизнь мечтал.

    – Понятно. Добрыня, помоги мне!

    Вдвоем мы подняли рыцаря печального образа и поставили на ноги.

    – Спа… – Подняв свободную руку, чтобы жестами сопроводить речь, он потерял равновесие и плашмя грохнулся на хлам, сохранивший отпечаток прежнего падения.- Опять упал.

    – Может, оставим хотя бы щит? – предложил я.

    – Нет,- уперся Дон Кихот.- На нем будет изображен мой герб и девиз.

    – Понятно.

    Пришлось транспортировать его до входа, где, подключив все свободные руки, мы усадили его в седло.

    Бедное животное сделало всего один шаг на заплетающихся ногах и село на зад, отказавшись нести непомерную ношу.

    Благородный идальго оказался вновь в горизонтальном положении.

    Повторное предложение расстаться на время с частью доспехов Дон Кихот тоже отверг, заявив:

    – Если мой верный конь не хочет меня нести, я пойду пешком.