«Или вообще не изобразят,- шепнуло второе Я из I недоступных первому глубин памяти.- «Три богатыря» тоже неплохо смотрятся».

    Но это дело далекого будущего, а сейчас мы с богатырем Добрыней Никитичем пытаемся подобрать имя моему будущему «Буцефалу».

    – Может, назовем Рогатым? – предложил я.

    – И первый же священник усмотрит в этом намек на Нечистого.

    – Косматым?

    – То лешего так кличут,- отклонил мою версию Добрыня.

    – Тогда не знаю! Не Безымянным же его величать?

    – Назови Стремительным.

    – Мне на нем не в гонках участвовать, да и корабль такой был.

    – Не слыхал про такой… А может, Серым?

    – Словно Братца Волка.

    – Н-да… – задумались мы.

    А тропинка знай себе вьется, с каждым изгибом приближая к месту назначения. Вон и мельники притихли, перестали травить байки да втихую потешаться над моим скакуном.

    Смейтесь-смейтесь, а как дело дойдет до драки, тут уж он себя покажет. Может, и выглядит он как безобидное травоядное, но в душе хищник.

    – Придумал!

    – И как же? – заинтересовался Добрыня.

    – Будет он у меня Рекс.

    – Рекс? – переспросил напарник.- И что это значит?

    – В давние, очень давние времена, когда человек еще не ступал по земле…

    – А что, по деревьям лазил? Как белка… – рассмеялся богатырь.

    – Типа того, только уж скорее как обезьяна. Но не спрашивай, что это за зверь такой – не помню. Так вот, в те далекие времена по земле бродили ужасные Змеи Горынычи.

    – Они и сейчас ходят. Как обожрутся, так и ходят – взлететь не могут. Тут бери копье покрепче да меч поострее.

    – Те были другие. Динозавры назывались. И самым страшным среди них был тираннозавр рекс. Король хищных ящеров.

    – И где они теперь?

    – А я почем знаю? Может, вымерли.

    – С чего бы это?

    – Заболели.

    – Чем?

    – Свинкой.

    – Рекс так Рекс.

    А мой олень (не возвращать же его Деду Морозу?), гордо подняв свои ветвистые рога, на которых после недавней погони осталось зарубок не меньше, чем было бы на рукояти меча, делай я таковую после каждого поверженного врага, с самым зверским выражением на морде обозревает окрестности, выискивая потенциальную жертву своей врожденной маниакальной тяги к убийству. Видно, в его крови бродит охотничий инстинкт.

    Как бы мне научить его боевому кличу или, на худой конец, рыку?

    Нужно будет на досуге потренироваться – если уж попугаев приучают на себя напраслину возводить…

    – Это он, это он! – в один голос закричали мель

    ники, ссыпав с телеги и рассредоточившись в придо

    рожных зарослях. Лишь облачко муки поднялось в воз

    дух, белесой пеленой опадая на зеленые листья.

    На расположенном в полукилометре от нас кургане, рядом с изрядно потрепанной каменной бабой, высится фигура закованного в броню рыцаря.