-  Не знаю почему, но при всей своей простоте этот план меня не вдохновляет.

    -  Отчего же? - удивился рыцарь, пуская сквозь прорези опущенного забрала струйки пара.

    -  Так холодно же.

    -  Это что… Вот у меня на родине порой такая жара стоит, что просто жуть. Шутка ли, пока кружку вина ко рту поднесешь - половина испарится, а вторая скиснет.

    Почему-то от его горячих воспоминаний о знойной отчизне мне не стало теплее. Наоборот. Спящая совесть от холода и та проснулась, обеспокоенно заворочавшись и воззвав к моему разуму: «Замерзнешь ведь! Отечество тебе этого не простит! И я за столько тебя упрекнуть не успела…»

    Пока Дон Кихот предавался ностальгическим воспоминаниям, я развил бешеную активность. Хотя она и выразилась в основном на лице ввиду значительно ограниченной способности двигаться. Зато мозги работали вовсю. Выдвигая самые нереальные предложения и тут же, после неудачной попытки осуществить их на практике, с легкостью обосновывая невозможность их практического применения.

    -  Что ты делаешь? - удивился Рыцарь Печального Образа.

    -  Пытаюсь расколоть лед.

    -  Лбом?!

    Я проигнорировал вопрос ввиду очевидности ответа.

    -  Так лед не расколоть…

    А то я не знаю.

    -  …поскольку размах маленький. Откинься назад и попробуй еще, - предложил он.

    Вырисовывающаяся перспектива меня не вдохновила, и я догадался обратиться к Рыцарю Печального Образа с той просьбой, с которой нужно было начинать разговор:

    -  У тебя же меч есть. Дай его мне.

    -  Зачем?

    -  Лед колоть.

    -  Меч не для того кован, чтобы им воду замерзшую рассекать, а дабы стоять на защите добра и справедливости, - наставительно произнес рыцарь, подняв вверх указательный палец и дирижируя им. - Лед заступами колоть нужно. Ледорубами специальными…

    С трудом сдержав рвущийся наружу крик, я предельно бесцветным голосом поинтересовался:

    -  И где я сейчас ледоруб найду?

    -  Может, в сарае? - предположил Дон Кихот.

    «Только спокойствие…»

    -  До сарая мне сейчас не добраться, так что дай меч. Пускай он послужит на благое дело спасения человеческих жизней.

    -  Не могу, - развел руками Дон Кихот.

    -  П-почему?

    -  Он у седла приторочен.

    -  Так позови коня и «отторочь» его!

    На наши дружные призывы Росинант ответил равнодушным взглядом и вернулся к пережевыванию вырванного из стенной щели пучка мха. Мы к нему и по имени, и «кис-кис», и «кути-кути», и даже «цып-цып»… - ноль внимания. Скотина бесчувственная! А мы тем временем медленно, но верно превращаемся в ледышки. Пальцы гнутся со скрипом, а про цвет носа и думать не хочется…

    -  Хорошая лошадка, иди ко мне… - попытался докричаться до совести наглой скотинки Дон Кихот.

    Я же, поняв безнадежность затеи, перешел от «пряника» к «кнуту»:

    -  Значит так, слушай сюда, гордость ипподрома. Или ты сейчас же отдашь нам меч, или можешь забыть о воинских почестях и начинать готовиться к сельскохозяйственным работам на приусадебном участке подшефного совхоза.