Прежде чем мысль окончательно оформилась, Кирилл размахнулся и как следует шлёпнул рыжую пониже спины. И ущипнул вдобавок.

Прости, красавица, но так будет лучше.

Блондинка рядом возмущённо ахнула. Рыжая девушка мигом развернулась, яростно сверкая глазами.

Ну же, зовите на помощь!

— Маньяк! — воскликнула блондинка. — Бомж-маньяк! Я сейчас полицию вызову!

Рыжая отвесила ему пощёчину и, схватив мороженое, кинула его в стоящую рядом урну.

Кирилл успел подумать, что нужно больше шума, но тут его отодвинули в недра сознания, и он услышал свой голос:

— Вам показалось. Ничего не было. Я просто смотрю на мороженое. Вам показалось.

Блондинка поморщилась, будто от зубной боли, но опустила руку с телефоном. Рыжая часто-часто заморгала, а потом схватилась за голову.

— Вам показалось. Ничего не было, — монотонно повторял голос Кирилла.

Девушки наверняка испытывали дикую головную боль. Сознание плыло, безуспешно пытаясь противиться чужой сокрушительной воле.

Через пару минут лица девушек стали сонными, глаза поддёрнула мутная поволока, и они почти хором невыразительно произнесли:

— Мне показалось. Ничего не было…

Невнятный, будто пьяный голос, повторяющий то же самое, раздался и из киоска: Кирилл забыл о продавщице, а Фридрих нет.

В следующую секунду на самого Кирилла обрушилась ярость подселенца:

«Решил поиграть в самостоятельность⁈ Решил обмануть меня⁈ Мальчишка! Щенок!»

В виски вонзились невидимые спицы. Затылок сжала пульсирующая почти невыносимая боль.

«Я с тобой старался по-хорошему! Но ты не ценишь! Вам, людишкам, только сила понятна! Хорошо же! Пусть так!»

Кирилла потащило прочь. От боли он плохо понимал, куда его тащит Фридрих. Вроде бы не обратно в коллектор.

Шатаясь и дёргаясь, тело Кирилла быстро шагало к трассе.

От боли его мутило. На глаза наворачивались слёзы. Было так плохо, что даже мысль о том, что подселенец намерен бросить его под машину, не пугала.

Потом тело Кирилла прошлось вдоль городской окраины. Затем спросило у потёртого мужичка, бредущего в магазин, где найти авторынок.

— Эт тебе не сюда надо, а на Заречную.

— Пешком дойду?

— Ну, тут километра три, не больше, дойдёшь, наверное… — с сомнением отозвался мужичок.

Он подробно объяснил дорогу.

Кирилл молчал, не пытаясь узнать, зачем им на авторынок. Когда Фридрих остынет, он объяснит, а пока не стоит злить его ещё больше. Одно понятно: вряд ли он собирается убивать носителя или превращать его в идиота именно на авторынке.

С другой стороны. Часть 3

16 марта

По улице до синего дома. Потом направо. Через мост. По проспекту. Теперь налево и до упора.

Вот и авторынок.

Фридрих побродил Кириллом туда-сюда, выискивая что-то, ему одному известное, пока, наконец, не заметил большие бутыли с ярко-голубой жидкостью.

Слегка законтроленный продавец признался, что незамерзайка у него не самая лучшая, метиловая, и без вопросов подарил одну бутылку грязному парню с жутковатым взглядом.

Кирилл, полный мрачных предчувствий, молча потащил бутылку туда, куда его двигал подселенец.

Минут через двадцать Фридрих, наконец, заговорил:

«Твои соседи по коллектору напьются сегодня алкашки, запивая метиловым спиртом. Что может быть естественнее, так ведь? Пусть расследует кто хочет! Маргиналы часто травятся тем, что пить никак не следует. А ты будешь им подливать. Смерть небыстрая — успеешь насмотреться».

Нет. Так нельзя.

«Ты нарушил наш негласный уговор, — отрезал Фридрих. — Теперь тебе не отвертеться от чужой смерти».