-  Далеко от вагона не отходите, - попросила проводница.

    Мы и не собирались. Свин грыз свою кукурузу. Я осматривался по сторонам. Пассажиров на перроне, кроме нас, почти не было: несколько мающихся бессонницей мужиков курили у своих вагонов.

    -  Заходите, отправляемся, - глянула на часы проводница.

    Мы послушно проследовали в тамбур. Но возвращаться в купе не спешили. Смерть не приходит просто так. Мы ожидали развязки.

    -  Да что они там, заснули? - недовольно поежилась проводница, вглядываясь в начало состава.

    -  Задерживаемся? - вежливо осведомился я.

    -  Да, начальник поезда почему-то не дает отмашку.

    -  Ничего, скоро поедем, - сам не знаю зачем, подбодрил ее я.

    Но скоро уехать нам не удалось. Пять, десять, пятнадцать минут - состав все так же стоял на месте. Через двадцать минут проводница сдалась, снова выпустила нас на перрон и, недовольно ворча, пошла к локомотиву узнавать, в чем дело. Мы лениво потянулись следом. И тут я заметил некоторую странность. По причине позднего времени свет в вагонах не горел. Вернее, горел, но тусклый, чтобы не расшибить лоб по дороге в туалет. А один вагон светился, словно рождественская елка. Да и пассажиров из него вышло немало. Около двух десятков человек, облаченных в спортивные брюки и свитера, стояли на перроне и о чем-то оживленно переговаривались. Судя по всему, разговор был не из веселых. Мне не потребовалось проявлять чудеса сообразительности, чтобы понять, что все это могло означать.

    -  Пошли, - позвал я Свина, - похоже, кому-то стало плохо.

    Освещенный вагон был плацкартным. С полок свисали матрасы, бутылки с минеральной водой и свертки с продуктами виднелись на каждом столике. В глубине я заметил большое скопление народа возле одного места. Люди стояли плотно, стеной. А на полке кто-то лежал.

    -  Интересно, что там произошло? - вслух сказал я, пытаясь рассмотреть происходящее сквозь мутное стекло. - Паленая водка, драка, аппендицит?

    -  Сердечная недостаточность, если хотите конкретики, - раздался голос за нашими спинами. - Острый приступ, остановить который не смогли ни оказавшийся в соседнем вагоне врач-реаниматолог, ни лошадиная доза адреналина, введенная непосредственно в область сердца.

    Мы обернулись и увидели двух одинакового роста парней с аккуратно зачесанными набок волосами. Чадов и Гешко, инспекторы Службы Справедливости. Как всегда, при полном параде: черные пуловеры, черные найковские брюки, черные же кроссовки на ногах. Они, судя по всему, тоже ехали в поезде, но выглядели так, словно снимались минуту назад для рекламного каталога спортивной одежды. Ни страха, ни упрека, ни складок на брюках. В Отделе эту сладко-гадкую парочку прозвали Чук и Гек.

    -  Здравствуйте, господа провокаторы! - осклабился Чадов. - Не ожидал, что так обрадуюсь, увидев вас. Вы же теперь вроде ископаемых: последние обломки приказавшей долго жить структуры. Всегда приятно поговорить с динозаврами.

    Гешко присел на корточки и протянул руку Свину.

    -  Здравствуйте, офицер Свин!

    Свин громко сморкнулся и выплюнул на перрон остатки кукурузы, застрявшие у него между зубов. Я тоже не ответил на приветствие, демонстративно засунув руки поглубже в карманы плаща, который накинул на плечи перед выходом из вагона.

    -  Какие теплые чувства, - улыбнулся Гешко.