Ее слова казались такими вымученными, что Кацураги даже поддакивать не мог.

– Папа и мама истекали кровью и даже ни разу не открыли глаза. Я все время обнимала их, но с каждой секундой тела становились все холоднее. Их кровь пропитывала мою одежду, но даже она была холодной. Через некоторое время машина преступника вернулась, и я с удивлением подумала: «Ого, значит, он не сбежал!» После этого приехала скорая, и мы с родителями поехали в больницу. В тот момент я заметила, что полицейская машина тоже приехала. Как только мы доехали до больницы, родителей тут же забрали в реанимацию, но… но их не смогли спасти. Они оба умерли, так и не придя в сознание.

Ее тон был совершенно ровным, но именно поэтому Кацураги понял, что она изо всех сил сдерживает эмоции.

– Бабушка забрала меня к себе, и я перестала ходить в школу. Я слышала, что над человеком, который их сбил, ведется следствие, но не знала подробностей. Да и не хотела знать. Он насмерть сбил двоих человек в состоянии алкогольного опьянения – я была уверена, что ему дадут самое жесткое наказание. Но… но они не стали возбуждать дело по статье за нарушение правил дорожного движения, повлекшее за собой смерть. В одно мгновение сложилась история, что мама и папа выбежали на дорогу с тротуара, а водитель не успел избежать столкновения. И ни слова про алкоголь. Я была в шоке, пошла в полицию и рассказала, как все было, но следователь, который вел дело, просто для вида выслушал меня, особо не обратив внимания на мои слова. В итоге преступника осудили только за смерть по неосторожности. Адвокат настаивал на том, что он ехал с разрешенной скоростью, плюс с момента получения водительских прав за ним не числилось ни единой аварии или нарушения, а эта авария стала результатом невнимательности пешеходов. Так что в итоге его осудили на два года и пять месяцев условно. По факту его просто отпустили.

Наверное, до этого она никому не рассказывала таких подробностей. Мадока обессиленно выдохнула, как будто наконец выпустила наружу все мысли и чувства, которые долгое время копились у нее где-то внутри.

Порыв ветра завладел звуками вокруг, рябью на поверхности реки и даже рыданиями Мадоки.

Подождав, когда она вытрет слезы, Кацураги заговорил:

– Я не ожидал такое услышать, но все же услышал… Может быть, ты что-то перепутала насчет того, что водитель был пьян?

– Папа особо не пил, а тут мне прям в нос ударил этот запах. Я уверена, что до начала расследования каким-то образом этот факт скрыли.

На последних словах ее голос немного дрогнул.

«Как же тяжело ей пришлось, – подумал Кацураги. – Настолько, что четырнадцатилетняя девочка решила выбрать профессию юриста».

– Каким человеком был твой отец?

– Он был типичным представителем «травоядных мужчин». Какой-то слабый, все время во всем слушался маму. Но в критической ситуации он всегда защищал нас. Поэтому и в тот день…

Вдруг ее фраза оборвалась.

Кацураги сильно пожалел, что так легко задал этот вопрос. В который раз он уже наступил на мину?

Очевидно, он ударил в ее самое хрупкое место. Если она разозлится на него, это будет справедливо.

«В этот раз лучше не привлекать ее к следствию», – подумал Кацураги, и тут Мадока взглянула на него.

– «Сад наивысшего блаженства» – так же она называется, да? Религия, в которой Учителя уважают больше, чем собственных родителей и предков.

– Да. Последователей, похоже, даже принуждают выбрасывать все алтари и божницы.

– Эту девушку, Кугимию Асуми, обманывают, да?

– Все, кроме нее самой, так думают.

– Это, конечно, не мое дело, но мне кое-что пришло в голову.

Приободрившаяся Мадока снова была прежней бесстрашной девушкой.