Асуми нерешительно кивнула. В тот момент, когда Мадока постучала ей по плечу, она тут же все поняла.

Когда Асуми открыла дверь, Мадока пряталась совсем рядом, в том месте, которое было для Асуми слепой зоной.

– Когда исчезло мертвое тело, которое должно было лежать на месте, большинство людей, удивившись, сразу побежали к футону. А футон находился в глубине зала. Вряд ли есть люди, которые бегут куда-то и оглядываются назад.

– Но… Учитель был в фиолетовом самуэ, которое бросается в глаза. Как можно было его не заметить?

– Я впервые надела самуэ. Оно очень просто сшито, и подол подшивается. Не думаете, что его легко заменить?

– Ой…

– Под фиолетовым самуэ была белая одежда. После того как вы вышли, он просто надел самуэ другой стороной. А затем, как и другие смотрители, накинул капюшон. И, как и я только что, спрятался прямо около двери, а когда вы все снова зашли и побежали к футону, с невозмутимым видом встал сзади вас. Конечно, количество человек увеличилось на одного, но все были в капюшонах, да и сразу после свершившегося чуда никто и подумать не мог о том, чтобы посчитать людей. После осталось только смешаться с толпой и выйти из храма.

Слушая объяснение, Асуми все становилось понятно, но простота этого трюка вызывала скорее не восхищение, а неприятное удивление.

– Вы сказали, глаукома. То есть получается…

– Именно. Такие капли не продаются в обычных аптеках, так что наверняка Юмико-сан прихватила их во время осмотра глазного дна. Очевидно, она тоже в этом замешана. И когда вы все проверяли пульс Учителя, она же велела проверить артерию не на шее, а на запястье? Раз так сказала супруга Учителя, вряд ли кто-то осмелился дотронуться до шеи.

Прокрутив в голове воспоминания о том моменте, Асуми поняла, что все так и было.

– Но у вас нет доказательств!

– Учитель уже и раньше перерождался, так? И способ был, думаю, такой же, как и в этот раз. Если предположить, что и в дальнейшем ему нужно будет проводить церемонию перерождения, то понадобятся все те же инструменты, так что, должно быть, они спрятаны где-то в главном здании.

«Если их спрятали, то, скорее всего, в таком месте, куда не могут зайти остальные монахи. Например, спальня Учителя и Юмико-сан», – размышляла Асуми. И в этот момент…

– Слушаю вас и думаю, как хитро!

Обернувшись на хриплый пожилой голос, девушки увидели стоящих в холле Юмико и Такацукасу.

Мадока быстро дернулась к выходу, но ее тут же поймала рука Такацукасы.

– Эй, ты только говорить смелая, а тут сразу домой собралась? Это как-то нечестно, не правда ли?

– П-пустите!

– Нынешней молодежи нужно многому учиться. Ничего не стесняются, говорят все что думают.

Такацукаса затащил Мадоку обратно в храм и закрыл дверь изнутри. Обхватив девушку за плечи, Такацукаса сковал ей движения и развернул ее лицом к Юмико.

– Именно так. Этой непослушной девочке нужно основательно вбить в голову наше учение. Через месяц аскетичных практик ее нахальный рот наверняка станет поспокойнее.

Даже Асуми поняла, что Юмико говорит не об обычных практиках.

– А если даже и после этого она не проникнется учением, значит, она просто помеха.

От Юмико исходило зло, которого она до этого никогда не показывала.

Выражение лица Мадоки менялось с каждой секундой. Из трясущихся губ вырвался настойчивый вопрос:

– Что вы сделали… с Учителем?

– Ой, ты об этом? В этот раз он и правда умер, – произнесла Юмико, словно говоря о смерти домашнего кота. – Вероятно, у него в тот день обострился давний атеросклероз. Закончив обряд перерождения, он пошел в кровать, и вдруг у него случился приступ, похожий на инфаркт, и он тут же умер.