|
Подтвердились самые мрачные предположения. Занявшись газетой и завязав спор, рабочие, конечно, не видели человека на крыше, не слышали выстрела, не заметили кого-либо входящего в дом. Положительно этот спутник был для Муна несчастливой звездой. Казалось, он преднамеренно пересекает инспектору дорогу и путает следы.
— Надеюсь, инспектор, мы все рассказали как надо? — спросил перед уходом Аллеграче. — Разумеется, большое спасибо! — А может, захотите еще потолковать с Суэцем? Сказать ему, чтобы пришел? — Не надо, обойдемся, — устало отмахнулся Мун. — Суэц? Странное имя… — протянул Дейли. — Да это не имя, — улыбнулся Аллеграче. — Так-то его зовут Ахмед эль Ваади. Он из Египта, сэр. А когда началась эта свистопляска с каналом, мы его и окрестили Суэцем. — Египтянин? — сорвался с места Дейли. — И давно приехал к нам? — равнодушие уже оставило Муна. — Да года два. С какой-то цирковой труппой. Говорит, что был хороший акробат, а потом упал с трапеции, сломал руку… — Воздушный акробат?! Ну вот что, ребята, где он, этот Суэц, или как там его… Мустафа… нет, Ахмед!.. Дейли намеревался спросить, где египтянин находился во время убийства, но Мун, опасаясь, что этот вопрос преждевременен, опередил его: — А что этот Суэц говорит насчет спутника? — Он? Так его же не было в то время, когда мы спорили. Так ведь, ребята? — и Аллеграче неуверенно оглянулся на товарищей. — Не было. Когда спорили — не было. — Хорошо не помню, но сдается, что Суэц ушел аккурат тогда, когда Джон начал читать… — И больше не возвращался? — Нет. И сегодня не показывался. Или заболел, или запил, это с ним бывает.
6
Через пять минут Мун и Дейли уже мчались в дежурной машине. Быстро разглядев фотографию дома, они сразу прикинули, что бывшему акробату не составило бы большого труда пробраться с крыши в комнату Смита. Все ясно, и теперь надо только как можно быстрее арестовать этого Ахмеда эль Ваади. Улица, где они остановили машину, служила своеобразным рубежом между китайским и итальянским кварталами. В ресторанчиках по левую сторону предлагали до тридцати разновидностей макарон, а в лавчонках, заваленных изношенным тряпьем, — совершенно новенькие античные броши и статуэтки. На противоположной стороне улички болтались полотнища с иероглифами и красочные фонарики, стояли треножники с жаровнями, на которых готовились различные восточные лакомства. Над всем этим скопищем разбежавшихся, облупленных домишек возвышался недавно построенный филиал универсального магазина Вонемейкера — сплошная нержавеющая сталь, стекло и пластмасса. Крыша здания скрывалась за огромным экраном, на котором выскакивали светящиеся буквы: С 4 ОКТЯБРЯ МЫ ПРОДАЛИ НА 1 356 012 ДОЛЛАРОВ! ЭТО НАША ЛУЧШАЯ РЕКЛАМА! — Кого я вижу? Мун! — услышал инспектор знакомый голос. Это был Лестер, старый товарищ, с которым он довольно долго не встречался. — Все еще в дивизионе? — спросил Мун. — Вот уже восемь дней, как возглавляю детективное бюро у Вонемейкера. — Лестер таким широким жестом обозначил место своей работы, как будто громадный универсальный магазин, начиная от экрана на крыше и кончая резиновым ковриком у входа, его личная собственность. Мун пренебрежительно выпятил нижнюю губу. — Не скажи!.. — предвосхитил Лестер все, что инспектор мог сказать о деятельности частного детектива. |
