Длинный блок, у которого остановилась машина, напоминал своими бесчисленными входами и окнами пчелиный улей. Поднявшись на лифте, Мун и его люди очутились на лестничной площадке, на которую выходили двери, двери, двери. На одной из них виднелась табличка «Пегги Морнинг». У двери стояла бутылка с молоком и плетеная корзинка со свежим хлебом, — значит, хозяйка еще не встала. Звонить пришлось довольно долго. Наконец дверь осторожно приоткрылась. На пороге стояла Пегги. На ней был яркий утренний халат с пестрым фантастическим орнаментом — очень похожий на халат Смита-Спитуэлла.

— Полиция, — коротко объявил Мун.

Пегги застыла. Ее и без того бледное, еще не тронутое косметикой лицо стало совсем белым, даже синеватым.

— И что… что вам угодно от меня?

— Что? Кое-что. Но сначала мы пройдем.

Мун подтолкнул Пегги, вошел в комнату и указал девушке на кресло.

— Садитесь. И рассказывайте все, что вы знаете о Спитуэлле, он же Смит, проживавшем перед смертью на улице Ван-Стратена.

— Не знаю такого… Ничего не знаю…

Мун взял ее за плечо и усадил. Пегги упала в кресло как безжизненный манекен. Восковое лицо, восковые руки, восковые ноги. Только ногти цвета крови.

— Нисон, Дейли, обыщите квартиру. У нас есть ордер, детка. Вот он! Бедстреп, вы оставайтесь здесь.

Бедстреп подтащил к себе кресло, уселся напротив Пегги, положил на колени револьвер и сосредоточенно отдался своей обычной жвачке.

— Ну, Дейли, чего вы ожидаете?

— Одну минуточку! — и Дейли еще раз втянул носом воздух.

Сияющее лицо сержанта настолько отличалось от безжизненного лица Пегги, что Муну на секунду даже стало жаль ее. Но что поделаешь, — идя по следам, приходится порою идти по живым душам.

— «Честерфилд» и… — шепнул Дейли инспектору.

— «Симон Арцт»? — усмехнулся Мун.

— Вот именно! Не очень явственно, но тем не менее. Сейчас проверим. Вы можете курить, — громко предложил он Пегги.

Предложение пришлось повторить, и только тогда до манекена дошел его смысл. Безжизненно поднявшись, Пегги подошла к столику, достала из сумочки сигареты, закурила…

«Честерфилд».

Мун вскинул брови. Значит, Дейли ошибся? Но сержант все еще улыбался.

Из соседней комнаты послышался короткий возглас Нисона.

Мун и Дейли вбежали туда. Нисон вытаскивал из ящика одну за другой пачки сигарет. На каждой бросался в глаза один и тот же рисунок — бородатое лицо в турецкой феске. Дейли бегло поворошил их — примерно полсотни пачек. Одна раскрыта.

— Так. Все ясно! — произнес Мун. — Между прочим, вы с Уиллоублейком осмеяли мою парфюмерно-куаферную версию. А что теперь скажете? — И он указал на губную помаду и шпильки возле зеркала. Помада действительно была от Брука, а шпильки — родные сестры той, что была найдена в квартире Спитуэлла. Броскую прическу и такую же помаду Пегги, очевидно, переменила, чтобы не привлекать к себе внимания.

Через десять минут Нисон обнаружил чековую книжку. Сразу видно — ни разу не использованная. Дейли позвонил в банк.

— Десять тысяч долларов… Внесены четвертого октября…

— А помните запись в книжке Спитуэлла — точно такая сумма.