И Генри Гораций Шип-младший закатился от хохота.

— Да, я вижу, что юмор действительно ваша сильная сторона, — вздохнул Мун. — Надо думать, проявляете в колледже блестящие успехи?

— Классно! Уже капитан команды…

26

На обратном пути оба молчали. Наконец первым нарушил молчание Дейли.

— Ну вот вам и человек на крыше!.. — угрюмо произнес Дейли. — Грандиозный идиот! Если такие учатся в колледже, то не удивительно, что у русских спутники, а у нас только тотализатор…

— И все же я благодарен этому Шипу-младшему. Теперь мы хотя бы знаем, что человек на крыше действительно существует. И во-вторых, сегодняшнее посещение квартиры Спитуэлла напомнило одну мелкую, но очень существенную деталь… Была ли бутылочка с чернилами закрыта, когда мы вошли?

— В протоколе значится закрытая.

— А я вот вспомнил, что она была открыта.

— Ну и что?

— А то, что Спитуэлл, значит, написал обещанное, и как раз перед самой смертью. Вспомните большой блокнот, из которого было вырвано восемнадцать листов.

Приехав в управление, Мун закрылся в кабинете. Раскрыв папку с делом Спитуэлла, он вновь перечитал первый протокол. Он уже знал приблизительно, что ищет в нем. Итак, вот оно: «Бутылка с чернилами «Синь ее глаз», открытая», открытая — зачеркнуто, она «закупоренная». Долго смотрел Мун на эту строчку. Почему он, диктуя протокол, вначале произнес «открытая», если бутылка была закрытая?

Он прошел в оперативную комнату:

— Дейли! Нисон! Прошу внимания. На столе Спитуэлла стоял пузырек с чернилами для вечной ручки. Кто-нибудь прикасался к нему?

— Не помню, — ответил Нисон.

— Насколько я помню, нет, — ответил Дейли.

— Попытайтесь вспомнить. Это очень важно.

— Нет. Не помню.

— А вы, Нисон?

— По-моему, нет.

— Тогда я ошибся. Ничего не поделаешь.

Инспектор медленно вернулся к себе. Значит, не вышло. А ведь казалось, что-то забрезжило! Сидеть дальше не было смысла. Он захлопнул папку, спрятал ее в сейф и надел пальто. Задумчиво подойдя к двери, он вдруг шарахнулся в сторону — так стремительно она распахнулась.

— Да вы что, голову мне хотите раскроить!

На пороге стояли Дейли и Нисон.

— Простите, инспектор. Но то, что хочет сказать Нисон, стоит шишки на голове.

Мун настороженно взглянул на Нисона:

— Так что же?.. Вы?..

— Да, инспектор… Вспомнил… Жена обычно ругается, что у меня вечно чернила открытые. Очевидно, я машинально закрыл пузырек на столе Спитуэлла.

— Рефлекс?.. Понятно. Когда мы вошли и я оглядывал комнату, в подсознании у меня как-то закрепилось, что пузырек открыт. Потому-то при составлении протокола я и произнес вначале «открытая», а взглянув на бутылку, поправился. Хорошо, Нисон, можете идти. А вы, Дейли, останьтесь!

Некоторое время Мун молчал.

— Так вот, послушайте, сержант, мои соображения. Четвертое октября. Квартира Спитуэлла. На столе блокнот, из которого вырвано восемнадцать страниц, открытый пузырек с чернилами и вечное перо. В ручке чернил почти нет. Следовательно, Спитуэлл что-то писал. Когда? Уже утром, когда наполнял ручку. Что писал? Очевидно, материал, касающийся дела Ротбахов, который он предложил Троллопу. Почему так спешно? Потому что ждал Троллопа. Забрал ли Троллоп рукопись? Надо думать, да, потому что в квартире ее нет. Но вот когда? До или после смерти Спитуэлла? Если до, то нам надо найти десять тысяч, которые ему должны были вручить за материал.