Дейли встретил его вопрошающим взглядом.

— Сегодня обещанный понедельник, — напомнил он.

— Вот вам ответы. Статья у Алисона. Отсюда вытекает второе — десять тысяч у Троллопа. А отсюда вытекает третье — Спитуэлла убил Троллоп, чтобы присвоить деньги. Но я еще не знаю такого случая, чтобы одного человека одной пулей убили сразу двое. Значит, моя обязанность снова допросить Иванова.

— В чем же дело?

— Боюсь, что полковник Мервин найдет благовидный предлог, чтобы не допустить меня к нему. Но для меня это и не обязательно. Для проверки своей гипотезы я составил программу из трех пунктов. Первый: вы должны по возможности небрежно довести до сведения газетчиков результаты нашей вылазки на улицу Ван-Стратена. Рассказать все о Шипе-младшем. Упомянуть, сколько времени он находился на крыше. Что и тогда и сейчас рассказывала об этом миссис Лановер и все прочее.

— Но это же значит расписаться в своей глупости, над нами весь город будет смеяться!

— Пусть смеются. А мы посмеемся последними.

— Ну что ж. Сделаю. Только лучше потом неделю нигде не показываться.

— Это уж ваше дело. Второй пункт программы. Я сейчас отправляюсь к Лафайету и сообщу, что следствие закончено, и потребую выдать нам Иванова.

— Да вы в своем уме?! Простите, инспектор! Ведь если Шип-младший торчал на крыше с восьми до половины девятого, то ясно, что Иванов не мог пробраться по ней и показания его — чистая выдумка.

— С чисто логической точки зрения отсюда вытекает. только то, что Иванов не был на крыше. А сколько в его рассказе вообще правды, это следует выяснить. И именно этому послужит третий пункт моей программы.

— И какой же это пункт?

— Ждать, Дейли, ждать.

— Чего?

— Не сердитесь, Дейли. Но этого я пока что не открою даже вам. В таких делах рекомендуется абсолютная секретность — как любит выражаться мой умный друг полковник Мервин.

27

Обед казался Дейли невкусным. Виноват, разумеется, был не повар. Бифштекс был ни при чем. Виноват был Мун.

Кроме того, раздражала газета, которую читал кто-то сидящий по другую сторону столика. Перед глазами мелькали какие-то фантастические наброски, смысл которых не улавливался. Да, именно это и раздражало. Как бы заставить этого человека убрать газету?

— Простите…

Газета скользнула вниз, и Дейли увидел… Неужели это на самом деле Минерва Зингер? Округлое, румяное лицо, элегантное платье. Где ее почти прозрачная кожа? Где лихорадочный блеск глаз?

— Сержант Дейли?! Рада видеть вас!

Значит, все же она?! Дейли замигал глазами. «А ведь она недурна!» невольно промелькнуло у него в голове.

— Как вы поживаете, мисс Зингер?

— Не могу пожаловаться. Как видите, — и она приподняла газету, — становлюсь известной.

— Духи не только разговаривают с вами, но и кормят?

— А к чему этот тон? Вы же сами знаете, как обстоит дело. Слава моя началась с того сеанса. В какой-то мере я обязана ею вам.

— Тут вы недалеки от истины. Надеюсь, я не очень сражу вас, если скажу, что духом Смита был мой приятель Дик, вещавший через портативный приемник…

— Тише! Ни к чему говорить об этом так громко. Идемте отсюда! — и мисс Зингер легко взяла Дейли под локоть.

На улице, не успел Дейли открыть рот, как Зингер деловито предложила:

— Едемте ко мне.