— То всему виною прогнивший капиталистический строй, доводящий до кризисов, войн и абстрактной живописи! — подхватил Мун.

Не успел Пэт ввязаться в обычную перепалку, как послышался новый звонок.

— Что случилось? — спросил Мун, увидев Дейли.

— Звонил полковник Мервин…

— Слава богу! — Мун провел рукой по лбу, как будто смахивая невидимую паутину. — Выходит, я был прав!.. Итак, что же сообщил мой умный друг? Что-то насчет Иванова?

— Да. Иванов…

— Стоп, сержант. Разрешите мне по примеру профессора Холмена немного заняться ясновидением. Что же могло случиться с нашим Ивановым? Ничего хорошего. Или он сгорел во время пожара, или утонул во время потопа… Рассказывайте, Дейли…

— Федеральные власти наконец сегодня дали согласие передать его нам. Лафайет хотел послать за ним наших людей, но полковник Мервин сказал, что они сами доставят его. По дороге машина столкнулась с другой. Воспользовавшись замешательством, Иванов…

— Убежал! Ну конечно, это проще всего. Не надо демонстрировать его обгоревшие кости или выуженный из реки носовой платок с серпом и молотом и инициалами: Иванов… Так вот, Дейли, третий пункт моей программы гласил: ждать, пока это случится. На чем основывался мой пророческий дар? На здоровом скепсисе. Какую-то долю заслуги в этом имеете и вы, и Пэт, и профессор. Стоило мне усомниться в процессе Ротбахов, как одно звено потянуло за собой всю цепочку и Иванов из реальности превратился в миф.

— Значит, он не русский?

— Почему бы и нет? Может быть, и русский, из эмигрантов, например. Дело ведь не в этом. Дело в том, что он не на русской службе, а на службе полковника Мервина. Но у меня не было доказательств. Тогда я решил перейти к нападению. Притворившись, что поверил в признание Иванова, я потребовал его выдачи и одновременно велел опубликовать показание Шипа-младшего, противоречащее сказке так называемого Иванова, будто бы он проник в окно через крышу. Этот двойной удар не мог не дать результатов. Мой умный друг полковник Мервин понял, что если мне выдадут Иванова, то я так долго буду нажимать на него, пока не выжму то, что мне надо, — правду. И полковник среагировал точно так, как я это предполагал. Он произнес волшебное слово, и Иванов испарился. Официально: «сбежал». Впрочем, даже в том случае, если я оказался бы поглупее, после суда Иванов все равно «бежал» бы. Я не считаю полковника великим гуманистом, но едва ли он допустил бы, чтобы его сотрудника посадили на электрическое кресло.

— Ну, а Билл Блаха? Он ведь поймал Иванова?.. Или это тоже мистификация?

— Конечно. Но в данном случае мистифицировали не столько меня, сколько Билла. Полковник Мервин знал, какой я дотошный, знал мой характер. И на это делал главную ставку. Каждое воскресенье Билл Блаха со своими приятелями возвращался с танцульки одной и той же дорогой. И вот в лесу, по которому он должен пройти, люди полковника Мервина тщательно подготовляют сцену «поимка красного шпика». Вот тут лежит передатчик, тут разожжены костры — сигнал для посадки, а вот тут стоит сам Иванов с ракетницей в одной руке и русским пистолетом в другой. Браво, полковник Мервин! Простофиля Билл проглатывает крючок. Простофиля Мун его сначала тоже глотает, но потом спохватывается и выплевывает. И тут мой умный друг полковник Мервин, чтобы не оказаться круглым дураком, вынужден сам его проглотить. Все ясно, Дейли? — закончил Мун, уже натягивая пальто. И, не дожидаясь ответа, крикнул: — Так что же вы стоите, как инвалид, у которого приступ ревматизма схватил деревянную ногу? Шевелитесь, сержант! Поехали!..

28

Садясь в машину инспектора, Дейли был убежден, что знает, куда они направятся.