— Ничего особенного. Тайнописи нет… Разве что под маркой… А, черт подери… Марка!.. Это же та самая марка!

— Какая?

— Помните, что рассказывал египтянин. Как некий человек попросил его отнести на почту письмо. И на конверте была эта же марка с земным шаром.

— Молодец, Дейли! А я вот заметил только штемпель. Штемпель почтового отделения Святого Креста. Это говорит о том, что египтянин не лгал. Но нам надо убедительно доказать, что письмо было вручено арабу, когда Спитуэлла уже не было в живых.

— Довольно трудно. На почтовом штемпеле только дата. Минуты там ставить еще не догадались.

— А вы все-таки слетайте в почтовое отделение. Расспросите сотрудников. Может быть, кто-нибудь видел этого араба и заметил время.

— Ну, это было бы просто чудом. А последние двадцать столетий их что-то не было.

— Если не говорить о спутнике, сержант. Нет, нет, попытаться надо. Сперва на почту, а потом в банк.

— Не понимаю. В какой банк?

— В то отделение, куда Троллоп должен был внести деньги. Где Спитуэлл открыл текущий счет.

— Но мы же не знаем, на какое имя Спитуэлл открыл этот счет.

— А конверт? Ведь я же спросил вас, что вы заметили на нем? Спитуэлл обозначил имя отправителя — вот, Джон Спуллидж. Пегги Морнинг показала, что выданный ей чек на десять тысяч был с такой же подписью и адресован в то же отделение. Отсюда следует, что это те самые деньги.

— И вы верите, что Троллоп внес их? Тогда отпадает мотив преступления!

— Не отпадает. Важен вопрос — когда он их внес? До или после убийства? Именно это я и хочу узнать.

— После убийства? Ничего не понимаю!

— А я, думаете, понимаю? Вы что же думаете, я считаю Троллопа убийцей, исходя из чисто внутренней убежденности? Нет, просто иначе ничего нельзя понять. Допустим на минуту, что его рассказ правдив. И начинается полнейшая мистика. Троллоп с улицы видит, что окно у Спитуэлла закрыто. Поднимается, никого не встречает. Стучит, никто не открывает. Спускается, вновь поднимается, находит дверь открытой, окно открытым, а Спитуэлла убитым. Но мы же знаем, что всего несколько минут назад оттуда вышла Пегги, и тогда Спитуэлл был еще жив. Троллоп, поднимаясь и спускаясь по лестнице, не встретил ни одной живой души. Кто же тогда вышел? Кто застрелил Спитуэлла? Дух! Кто доставил газету с сообщением о запуске спутника? Все тот же дух! И все это произошло за одну или полторы минуты, между уходом Пегги и появлением Блисса!

— Потому и запутано, что Троллоп все сочинил.

— Ох, не спешите, Дейли! Этот малый умеет водить за нос миллионы читателей. Он мог бы придумать что-нибудь и более правдоподобное. Он же понимает, что имеет дело с людьми, которые проверяют каждое слово… Вот что, хватит болтать. За дело! Переверните вверх ногами всю почту, но не являйтесь с пустыми руками.

В почтовом отделении Святого Креста было полно людей, Дейли сразу же определил, что в большинстве своем это те, кто перебрался сюда из Южной Америки в надежде разбогатеть. Однако длинная очередь K окошку, где выплачивались денежные переводы, ясно показывала, что пока им не удалось преуспеть в этом занятии. Пройдя мимо длинных столов, за которыми несколько посетителей сочиняли письма, Дейли толкнул дверь в кабинет управляющего. Посмотрев удостоверение сержанта, чиновник вопросительно глянул на него. И в ответ на первый вопрос заговорил быстро и неожиданно громко:

— Египтянина? Что-то не припомню… А когда это было? Четвертого октября? Ну кто же в такой суматохе мог обратить внимание на какого-то оборванца? Это было настоящим безумием! Все посходили с ума! Мало того, что десяток людей отправляли телеграммы русскому правительству — и не какие-нибудь коммунисты, я знаю некоторых из них: вполне лояльные американцы, так кроме этого еще добрых пять сотен взбесившихся посылали поздравительные телеграммы всем своим родным и знакомым.