А Творимир рассеянно глядел на угли. Вот подошел на этот нестерпимый жар. Волосы задымились, опалились брови, глаза слепли – он не обращал на это внимания – он приближался к костру.

– Э–эй, а не ты ли и есть Творимир? – прозорливо окрикнул его уборщик.

Все что слышал Творимир – это отчаянный треск углей – он шептал растрескавшимися губами:

– Как же так?.. Как же так?..

И тут кто–то на него, потащил в сторону – Творимир слишком ослаб, чтобы сопротивляться. А это был Лорен. Он шептал:

– Да что же ты?.. Или жизнь не дорога?..

– Не дорога…

– Ведь узнает тебя Бриген. Он сейчас из–за отказа Анны злой. Схватят. Растерзают… Да, Анну жаль. Но жизнь–то продолжается. Ты еще на многое способен… Ну, пойдем отсюда скорее…

Творимир не сопротивлялся. Шел, понурив голову, ноги его заплетались – часто спотыкался, и, если бы Лорен его не поддерживал – скоро бы растянулся на мостовой.

У ворот их окрикнули по прежнему пьяные стражи:

– Э–эй, идите–ка сюда – всыплем вам плетей.

Но Лорен отдал всю ту небольшую сумму, которая у него имелась, и стражи, прикинув, что этого хватит еще на несколько бутылей дешевого вина, согласились их отпустить.

…Раскаленные улицы, на них – редкие, запуганные прохожие. Короткое прощенье с трактиром, и вновь улицы. Кони за эти дни отдохнули, и, несмотря на жару, скакали весьма резво, а как город остался позади – так и вовсе припустили.

Сразу хлынула пышная, зрелая природа. Щебет птиц, запахи раздольных полей, шелест рощ, а главное – обильный и ласковый, сильный и беспрерывный поцелуй солнца. В противоположность городу, здесь было так много света, что просто невозможно было думать о чем–то мрачном…

– Давай остановимся… – взмолился Творимир.

– Что ж – остановимся. – согласился Лорен.

Они выбрал очень живописное местечко. Из–под облепленного мхом камня, вырывался чистейший, холодом веющий источник, вплотную подступали букеты живых цветов, а чуть поодаль виднелись развалины древнего белокаменного камня – развалины эти уже почти ушли в землю, и это говорило об их древности.

Лорен блаженно вздохнул:

– А ты хотел жизнь ни за что отдать… Ты просто радуйся тому, что ты жив. Что ты есть. Что способен видеть и чувствовать всю эту благодать…

Творимир припал к источнику, и долго не мог от него напиться. Но вот отпрянул, и, перевернувшись на спину, долго глядел в спокойное небо.

Потом сжал кулаки, и поднялся. Шагнул к Лорену – взгляд его был мрачен, тяжел:

– Я не могу так… Я не могу бежать в это спокойствие… Меня бесит человеческая тупость. Меня бесит злоба. Я не могу слышать этот ручеек, зная, что сейчас вопят невинные. Меня самого словно на вертел раскаленный насадили, и не знаю, почему я еще не кричу. Рассказывайте мне все.

– Что значит «все»?

– Про Бригена. Про Темных судей. Про то, во что они верят. Про этот народ, в конце концов.

– И откуда ты такой, ничего не знающий, взялся?.. Ну, да ладно. Расскажу. Начну с веры Темных Судей и Бригена. Верят они в бога Всесвята – создателя нашего мира, мудрого и благочестивого, призывавшего всех к высшей, небесной любви…

– Подождите. «Ваш мир» , надо полагать, ограничивается этой долиной?

– Да. Так сказано в Священном Писании, и противление этому считается величайшей ересью. Да – были такие еретики, которые утверждали, что за горами есть и иные миры, но никому это доказать не удалось…

– Ну, а вы как полагаете?

– Тебе я откроюсь.