Когда вернулись в лагерь, пили больше обычного, а на следующий день разразился затяжной, тяжелый бой.

Они бились на подступах к Гробополю. Ворота неожиданно раскрылись, плеснули большим конным отрядом защитников, и отряд Творимира попал в окружение. Один за другим, заливаясь кровью, падали вчерашние насильники. Осталось лишь несколько человек, и они были обречены.

Вдруг взвыл ледяной ветер, чернотой дыхнул…

Когда прояснилось, оказалось, что Творимир и Волод единственные уцелевшие. Кругом лежали иссушенные, похожие на мумии тела.

Только чудом командиру и его сыну удалось добраться до родного лагеря…

Говорили, что это от далеких южных гор сошел УЖАС, забрал себе «урожай». Ждали, что это повторится, но не повторилось.

И понеслись в нескончаемой веренице однообразные кровавые военные будни…

* * * 

Крыса–Волод очнулся прикованным к ледовой стене. Острые уступы впивались в спину, холодом жгли. Ломило избитое тело – ни одного живого места не осталось. Но боль физическая отступала перед болью душевной. Хотя его шею давил ошейник, и он не мог повернуть голову – Волод чувствовал близость девы–крысы. Хотел заговорить, но оказалось, что ему выдрали язык.

Остро взвизгнул ветрило, и тут почувствовал Волод, что снаружи наступает ночь, и сейчас отправится на охоту свора снежных духов.

Быстро понеслись мысли:

«Теперь я понимаю. Они (по крайней мере, большая их часть) - те самые Гробопольские насильники. Они забыли свое прошлое! Да и не удивительно – ведь и я забыл!.. Итак, сегодня решающий день. Либо они поглотят Царя, воинов, и моего отца – тогда никогда уже не удастся вырваться из этой тюрьмы. Вечные побои, ужас, боль. Быть может, в конце концов, я не выдержу – сломаюсь, подчинюсь… Либо – сегодня я что–то должен сделать. Изменить! Вырваться!.. ВЫРВАТЬСЯ!!»

Стены дрогнули, затрещали, сыпанули ледяным крошевом. Драные тени беспорядочно заметались, заверещали. Сдержавшие Волода цепи раскололись, и тут же он оказался в стремительном вихре. Помчал по пустынным коридорам, и все молил на пределе сил:

– Вырваться!.. Освободиться!.. Вырваться!..

А еще была мольба о прощении. Он знал, что Дева никогда и не держала на него зла, но сам себя не мог простить, а потому молил…

И вновь он в вихре – мучительно сплетенный с иными телами. Жгут холодом изумленные и злые голоса:

– Опять с нами?!.. Ты же Крыса!.. КРЫСА!!!.. Неужели ты прощен?!.. Быть такого не может!..

А Волод действительно не знал, почему он прощен. Разве что чувствовал: все здесь взаимосвязано, и раз уж он истину вспомнил, и вырваться пожелал – так и получилось…

Снежные духи чувствовали предстоящую обильную трапезу, потому быстро оставили «неугодного» Волода, а он кружился среди них – обдумывал, что делать дальше. Когда достигли царевых воинов, Волод вырвался из общего потока.

– А–А–А–А–А!!! – завопили остальные. – Предатель! ПОГЛОТИТЬ ЕГО!!!

И кто–то метался во мраке, вопил, ползал, рыдал.

– ОТЕЦ!!! – громовым голосом закричал Волод. – Я ПРИШЕЛ!!! ВРЕМЯ ИСКУПИТЬ НАШИ ГРЕХИ!!!! ОТЕЦ!!!!

Именно этот громовой вопль услышал Творимир, и, оторвавшись от ледяной стены, пополз к своему сыну.

– ПРЕДАТЕЛЬ!!! – ревел вихрь снежных душ, и исполинским валом вздыбился, чтобы раздавить.

Подполз Творимир, прохрипел:

– Я здесь, сын…

– Отец, ты помнишь – под стенами Гробополя, мы вновь предали Деву. Отдали ее на растерзанье этим насильникам.

– Да. Помню, и знаю – теперь пришла пора искупить…

Все были поглощены своими чувствами, и никто не замечал, как трясутся каменные склоны.