Унылой змеей выполз заметно поредевший после лавины отряд на улицу – прополз с версту, и тут Царь остановился. Темные капли пота катились по его лицу, он тяжело дышал, с трудом выговаривал:

– Дурно мне… Надо бы остановиться, передохнуть…

Усталость, дурноту чувствовали и все остальные. Бриген Марк провел дрожащей рукою по пылающему лбу, и вздохнул:

– Воздух здесь дурной… тяжелый…

– Между прочим, мы заблудились. – заявил человечек с большим черепом.

– Что? – спросили разом несколько голосов.

– А то, что в этих стенах бессчетно дверок, как две капли воды похожих на ту, из которой мы вышли. Сначала я еще пытался их считать, но быстро сбился… Здесь кружится голова… мысли путаются…

Творимир молвил:

– Хотел бы я знать, кто все это построил. Ведь это ж сколько труда!..

Не успел он это сказать, как от стен отделились, приблизились невзрачные, темно–серые, сливающие с камнем и нездоровым воздухом фигуры. Все же это были люди – тощие, ветхие, видно терзаемые какими–то недугами. Они кланялись Царю и остальным и говорили:

* * * 

– Милости просим, к нам в гости.

– А вы, собственно, кто такие? – раздраженно осведомился Царь.

– А мы здесь живем.

– А нам у вас делать нечего! – нахмурился Царь. – Показывайте как пройти…

Но он не договорил – схватился за сердце, и если бы местные жители не подхватили его – вывалился бы из седла.

– Арррххх… – Тиран заскрежетал зубами. – …нужен отдых. Но мы держаться вместе…

Теперь на местных надвинулся воевода – перехватил своей богатырской ручищей за шкирку, вздернул в воздух.

– Слышал, что тебе Государь сказал?! Не вздумай нас по разным комнатам вести!

– Конечно! Конечно! Конечно! – вразнобой заверещали местные.

И прямо против них, в стене раздвинулись широкие каменные ворота…

И оказались они в зале широкой, но с чрезвычайно низким потолком – некоторые даже задевали этот потолок головами.

Царь совсем расхворался, но из последних сил хрипел, чтобы никуда его от остальных не уносили. Воины рассаживали на неудобных, жестких стульях, и оглядывались – ждали, когда будет угощенье.

Только стены были уныло–гладкими, и вдруг распахнулись сотни дверок, и хлынули из них местные. Все несли подносы. А каждом подносе – блюдо с ровной горкой серой еды, и большой чашей с чем–то остро пахнущим. Воевода, который теперь был за главного, перехватил подошедшего за руку – у того аж кость затрещала.

– А ну–ка – сам испей! – рявкнул воевода, и другой рукой перехватил рукоять своей сабли.

– Как вам угодно! – морщась, просипел местный, и выпил половину кубка. Улыбнулся уже пьяной улыбкой. – Настойка отменнейшего качества. Изволите ли еще?

– Довольно! – велел воевода, отпустил руку, суровым взглядом обвел присутствующих, и прикрикнул. – Много не пейте!.. Нас могут просто опоить! Ясно?!

– Ясно… Ясно… Ясно… – однообразно отвечали воины.

Но настойка очень сильно и быстро пьянила, а, как известно, чем пьянее, тем больше пить хочется. К тому же серая еда на подносах вызывала сильную жажду… В общем, их опоили…

Уже голосили пьяные песни, возбужденно переговаривались и спорили ни о чем; а вокруг происходило неустанное движенье. Местные перетаскивали каменные блоки:

– Эй, что вы делаете?! – прохрипел пьяный воевода, и треснул кулаком по столу.

– К представлению готовимся. – отвечали местные.