– И сколько прошли?

    – До дна – три яруса, до Светлого Штрека – одиннадцать. Прошли двадцать восемь километров, а если считать по прямой, до края Ямы будет двадцать.

    Он прикоснулся к обручу на запястье.

    – Мне казалось, браслет здесь не работает. Ты говорил…

    – Я говорил о связи с компьютером и с другими людьми, но есть автономные функции. Таймер, имя носителя, личный код, статус… Если крысы тебя сожрут с костями, а обруч выплюнут, имя твое не пропадет, Дакар!

    – Не то имя, – пробормотал он, – совсем не то… Настоящее уже пропало.

    Скалы расступились, отодвинулись в полумрак, дав место небольшой овальной площадке. Слева ее пересекала осыпь, груды огромных камней, перемешанных с глиной и щебнем; в самой ее середине торчал внушительный остроконечный монолит. Другие глыбы разнообразных форм и размеров, стояли и лежали по всей площадке – необтесанные, шершавые, но явно носившие след прикосновения человеческой руки. Это ощущалось не в фактуре камня, а в расположении этих плит и обелисков, на первый взгляд беспорядочном, но все же какой-то едва ощутимой аурой напоминавшем кладбище.

    Крит повернул налево. Проковыляв по осыпи шагов десять или двенадцать, они остановились у монолита, белого камня трехметровой вышины. Видимо, это был кварц.

    – Место гибели Керулена, – пояснил Охотник. – Предполагаемое место – ни тела, ни браслета, ни другого снаряжения не нашли. Ничего, кроме камеры с видеозаписью. Считается, что он ее отшвырнул, когда накрыло обвалом. Но, быть может, его сожрали манки на верхних ярусах, а камера просто потеряна.

    – Керуленова Яма – это в его честь?

    – Да, партнер. Он пересек ее в триста двенадцатом году и, как следует из записи, добрался до Ледяных Ключей. Он не Охотник был, не Диггер, а магистр из Оружейного Союза. Шел с большой командой, но всем велел остаться в Светлом Штреке, около убежища. Искатель славы! Но хорошо подготовленный, если добрался до Ключей и проделал половину обратной дороги.

    – Что же с ним случилось?

    Крит пожал плечами:

    – Что угодно! Может, и правда под осыпь попал – тут бывают обвалы, а со свода падают грунт и камни. Или с крысами не справился – жег огнеметом, а тварь какая сзади подкралась… Или горючую смесь израсходовал, а тут и манки навалились… Или ресурс брони не рассчитал…

    – А нашего ресурса хватит?

    Охотник ухмыльнулся.

    – Пятьсот лет прошло! Есть старые вещи, есть новые, и новые обычно лучше старых. Семь компаний Оружейного Союза делают броню, и твоя из самых надежных, фирмы «Линн».

    – А твоя?

    – Сделана по спецзаказу. – Крит любовно похлопал по нагрудному щитку. – Военный трофей! Достался мне в Сабире. Не чета Керуленовой, хоть тот магистром был!

    – Ты знаешь, что означает его имя?

    – Имя как имя. Не хуже, чем Крит или Дакар.

    – Керулен – река в Монголии, Крит – остров в Средиземном море, а Дакар…

    Охотник махнул рукой.

    – Об этом Мадейре расскажешь. Двигаемся, партнер!

    Они пересекли осыпь и зашагали от камня к камню. Их было пара сотен, и, проходя мимо, Крит перечислял имена и называл обстоятельства гибели: «Дон, сунулся в Яму без огнемета… Таити и Нева, захотелось покувыркаться, сняли броню… Теруэль, попался здоровой стае манки… Сува, отказал разрядник… Калгурли, крысиный ловец, завяз в зыбучем песке… Сирия – хорошая баба была, да пауки съели!.