Прежде чем растопить печь по-серьёзному, я сжёг в ней несколько листов бумаги и убедился, что не задохнусь во время сна. Затем загрузил топку дровами, щедро напихав между ними кусков картона, и наконец развёл нормальный огонь. Палатку закрыл, чтобы не терялось драгоценное тепло, и приступил к приготовлению ужина. Для этих целей приспособил походную газовую плиту, которую обнаружил тут же, в магазине, на одном из стеллажей, притом вместе с баллонами. Пригодился и складной столик со стульями. В общем, расположился я с максимальным комфортом.

Снег в кастрюльке быстро растаял, и я подкинул ещё, продолжая топить его, пока не набралось чуть больше половины. Затем дождался, пока вода закипит, и всыпал в неё готовый суп из пакетика. Помешал, убавил огонь и накрыл крышкой. Пусть немного побулькает, разварится. Жаль, хлеба нет, но даже просто поесть горячего — уже кайф.

Вот хрен знает почему, но мне очень нравились эти супы. Всегда, когда попадались на глаза, покупал пару пакетов. Вроде и запах у них синтетический, и есть там особо нечего, но тянет иногда какой-нибудь гадостью брюхо набить. Зато «бич-пакеты» вообще не признаю, хотя и особого различия не вижу.

Я снова сунул руку в рюкзак и извлёк банку тушёнки. Вскрыл ее, снял крышку с кастрюльки и вывалил в неё всё содержимое. Снова прибавил огонь, дождался, когда всё закипит, и, сняв с огня, водрузил на её место чайник. Сегодня у меня прямо праздник какой-то. Возможно, это воздаяние за все предшествующие неудачи.

Заставить себя остановиться, чтобы было чем утром позавтракать, оказалось непросто. Раза четыре себе говорил: «вот сейчас последнюю ложку — и хватит», но следом обязательно зачерпывал ещё. В итоге здравый смысл победил и, отставив кастрюльку в сторонку, я налил себе чай. Остаток нездорового аппетита притупил конфетами, которые именно на этот случай и прихватил. Запив чаем два шоколадных батончика, я наконец сыто отвалился на мягкую спинку складного стула. Полежал пару минут и понял, что пора перебираться в палатку, потому как рискую уснуть прямо здесь.

Куртка и штаны полетели в сторону и я, оставшись в одном термобелье, нырнул в прогретое нутро своего крохотного жилища. Подкинул ещё немного дров в прогоревшую топку и растянулся на спальном мешке. А затем какого-то хрена решил скинуть ботинки. Хотя нет, сделал я это с вполне конкретной целью, вот только не думал, что в пластиковой обуви мои носки превратятся в химическое оружие массового поражения. И это всего за день. Мои старые военные ботинки себе такого не позволяли. Впрочем, эта обувь и не предназначена для длительного ношения. Ну сколько обычно человек проводит с лыжами на ногах: часа два в день? Максимум три?

Однако пришлось с этим как-то мириться. В конце концов, не выпускать же теперь тепло, которое с таким трудом получилось добыть. Да и что это даст? Ведь ноги помыть всё равно негде, разве что из чайника полить. Нет — лень. Хрен с ней, с этой вонью, в казармах порой и не такие ароматы витают и ничего, никто от этого ещё не умер.

С этими мыслями я и погрузился в сон.

* * *

Пробуждение было странным и очень холодным. Снаружи было ещё темно, а я весь продрог, хотя тепло в палатке должно было сохраниться до утра. Вот только я почему-то не в ней, я вообще чёрт-те где! Какого хрена вообще происходит⁈

Я подскочил и принялся махать руками, разгоняя кровь. Помимо прочего подключил внутреннюю силу и повысил температуру тела, чтобы согреться. В первые мгновения стало ещё холоднее, но затем организм перестроился, и я более-менее согрелся. Однако продолжал интенсивно двигаться. Здесь главное — не переборщить, чтобы не вспотеть на морозе, иначе потом никакие манипуляции не помогут.

Так, а теперь самый главный вопрос: какого хера⁈ Почему я проснулся в подъезде, не пойми где, в одном термобелье и носках? Неужели в палатке так сильно воняло, что я решил её покинуть, даже не проснувшись? Вроде лунатизмом я не страдал.