– Как и то, что я говорил ранее, абсолютная, – кивнул я, понимая, что Сикорская отомстила, стерва такая. – Я очень… разносторонняя личность.

– А что насчёт обвинений, о которых ты говорил? – Полина чувствовала, как у неё шарики заходят за ролики. – Это тоже правда?

– Признан невиновным, – я мило улыбнулся и решил добить. – Признали самозащитой.

– Так, хватит! – вожатая поняла, что если продолжить обсуждение, то она точно уедет в психушку. – Со знаменосцем определились. Марк, ты будешь горнистом? Отлично! Давайте, кто барабанщиком хочет быть? Лучше всего девочки. София, хочешь? Нет? Значит, будешь комсоргом. Ребята, голосуем за кандидатуру Сони Сикорской. Кто за?!. Кто против?!. Единогласно!

В этом месте я чуть было не вскочил с криком «Да, детка!». Сама Сикорская оказанную ей честь не оценила, судя по кислой морде лица, но и спорить не стала. А Полина, быстро добив все остальные должности, благо их там оставалось немного, повела нас расселяться. Про разговор со мной она не забыла, но времени уже почти не было, только помыться, переодеться и идти на ужин. А то режим и всё такое, вдруг по итогу смены не будет привеса отряда. А это непорядок, не меньше, чем коклюш!

Из-за каскадной архитектуры комнаты оказались очень интересной, зубчатой формы, причём этот самый зубец, выходивший на балкон, был полностью стеклянный, что давало отличную освещённость. А кроме кроватей в номерах были ещё и письменные столы. «Артек» работал круглогодично, и наличие рабочих мест и даже беспроводной сети позволяло детям не отрываться от обучения. Тут даже школа была, но дальше, вглубь берега, там, где располагались основные спортивные и развлекательные объекты.

Но самым большим сюрпризом лично для меня была форма. Каждому из нас выдали полный комплект. Повседневная, парадная, тёплая кофта, куртка, ремень с блестящей металлической бляхой по типу солдатской, только вместо военной звезды на ней красовался символ пионерии, звезда на фоне костра, и вишенка на торте – пилотка нежно-голубого цвета. С кокардой! Две последние меня просто убили. Я слабо представлял себя с этим убором на голове, но альтернатива в виде белой панамки была ещё хуже. Пришлось смириться. Я, конечно, нонконформист и всё такое, но из-за такой мелочи ругаться с вожатыми не хотелось. И так сегодня выступил уже, где можно было и промолчать.

Жалеть о сделанном я не собирался. Было и было, всё равно в итоге узнали бы. Я сам бы и рассказал. С другой стороны, мне было немного непонятно, чего это я вообще стал откровенничать. Чтобы досадить Сикорской? Да ну нафиг! Объяснение я видел только одно, взбрык гормонального фона, всё-таки у меня сейчас самый пик пубертата, подстёгнутый особенностями энергета. Это не мои домыслы, это Анастасия сказала.

За прошедшие с момента попадания четыре месяца я вырос на пять сантиметров и набрал в весе килограмм пятнадцать, став похожим скорее на восемнадцати-двадцатилетнего мужчину, чем на подростка. Что, кстати, заставляло многих ребят смотреть на меня с удивлением, но в «Артеке» таких хватало. Тот же кубинец Жан тоже не выглядел на шестнадцать, ничуть не уступая мне в росте или телосложении. Он, кстати, тоже оказался Разрядником и был в «Артеке» уже третий раз, а после школы собирался учиться в Университете дружбы народов. Советы очень грамотно подходили к дружбе с другими странами, используя мягкую силу. А уж кубинцев у нас и вовсе любили как братьев.

– Так, пацаны, шустрее собираемся, шустрее! – на правах самопровозглашённого лидера подогнал я соседей, всё ещё не переодевшихся в повседневную форму. – Если пропустим ужин, то вам же хуже. Я когда голодный, вообще не разбираю, чем бы перекусить. Например, соседом.