– Да, да, мы очень боимся, – у Марка, оказавшегося одним из них, чувство самосохранения отсутствовало полностью, поэтому он до сих пор пристраивал кейс с инструментом, чтобы тот не упал или его случайно не пнули. – Мы уже поняли, что ты очень страшный. Блин, здесь тоже не то!

– Сунь под кровать, там всё равно никто до уборки лазать не будет, а потом переложишь, куда надо, – мне надоели уже его метания. – я вон так и сделал, а у меня оборудование ещё более нежное, чем у тебя. Одна цифровая зеркалка чего стоит.

– Да, я обратил внимание, – как и положено сыну богоизбранного народа, Гельтман был очень наблюдательным мальчиком. И честным. – Ещё подумал, зачем такому, как ты, подобная техника, ведь она стоит как автомобиль, а ты вряд ли способен отличить экспозицию от композиции.

– А ты, значит, разбираешься? – я всегда считал, что нельзя подавлять чужую инициативу, особенно если можно припахать кого-то за себя. – Если положишь, наконец, свою дудку, дам пофотать. А там ещё и режим видеозаписи есть. В высочайшем качестве.

– Это не дудка! – психанул Марк, но взял себя в руки. Перспектива поработать с новейшей заграничной техникой его весьма воодушевила. – Ладно, оставлю пока на кровати. Но если его кто столкнёт…

– Мы поняли, – я встал у дверей, подгоняя пацанов. – Цигель, цигель, ай лю лю! Бегом давайте!

Спешили мы напрасно. Наш отряд ещё не собрался, да и не только наш. Соседи тоже ещё бестолково толпились на террасе, по большей части любуясь морем. Хотя кто-то уже налаживал связи, тот же Жан вовсю флиртовал с девчонками. Те млели от внимания высокого красавца креола с Острова свободы и в смущении хихикали в ладошки, впрочем, не прекращая обстрела глазками. Зуб даю, в другом месте кубинец точно бы не лёг спать один, но в «Артеке» вожатые бдели. Нет, и их внимания можно было избежать, но уж точно не в жилом корпусе, так что сегодня никому ничего точно не обломится. Ко мне же подходить боялись не только девушки, но и парни. Вот что значит сразу создать себе правильную репутацию.

– Привет, – моё одиночество вдруг было прервано нежным голосом, прозвучавшим из-за спины. – Ты же Семён? А я Надина. Давай дружить.

Я развернулся и обомлел. Передо мной стояла худенькая, словно тростинка, но при этом очень красивая девочка. С виду хрупкая, звонкая, но в ней чувствовалась сила, а форменная юбка и белая рубашка подчёркивали, что худоба у девушки не болезненная, это скорее такое телосложение, и при этом у неё есть все необходимые выпуклости и впадины. Но самым выделяющимся у Надины были глаза и волосы. Последние чёрным, словно сама тьма водопадом падали ниже талии, прикрывая попу, а глаза, тоже тёмные, словно два омута, казалось, заглядывали прямо в душу. И мне понадобилось значительное усилие, чтобы от них оторваться.

– Привет, – я вдруг почувствовал, как в горле пересохло. – Красивое имя. Если не боишься, давай будем дружить. Но учти, красивым девочкам опасно со мной находиться. Я могу научить их плохому.

– А я не боюсь! – Надина рассмеялась, и я почувствовал, как мои губы тоже растягиваются в улыбке. Всё-таки девочка была чудо как хороша и заметно выделялась среди сверстниц. Если те ещё во многом походили на детей, то Надина уже была юной женщиной, полностью созревшей и невероятно сексуальной. Я почувствовал, что нехило так завожусь, и всё портило лишь ощущение, будто мне в спину упирается острая льдина. Точнее две холодных, как сама смерть, и столь же опасных. И мне не требовалось поворачиваться, чтобы убедиться, чей это взгляд. Уж Сикорскую я узнаю даже пьяный и во сне.

Глава 12

Надо сказать, первое утро в «Артеке» выдалось сказочным.