— Бедные наши мужики! Как же они будут жить без мелочной опеки своих бар, чиновников, исправников… Поверь мне, Саша. Как раз наши крестьяне без нас прекрасно проживут! Больше того, как только они заживут хоть немного по-человечески, им сразу захочется большего. Учить детей, купить своим бабам новые платки, причем, заметь, не из лионского шелка, доходы от продажи которого попадают в казну Наполеона, а из московского ситчика. Завести новую корову…

— Скажи еще, новый плуг захотят купить!

— Отчего нет, если мы сможем наладить их производство?

— У тебя на все есть ответ. Хотя на самом деле, они, скорее всего, все это пропьют!

— Даже если так, пить они будут не Мартель с бургундским, а русское хлебное вино!

— А казна увеличит акцизные сборы?

— Совершенно справедливо!

— А если они разорятся?

— Непременно разорятся. Причем очень многие. Но у них будет выход. Одни смогут переселиться на окраины империи, позволив нам таким образом их заселить. Другие бросятся в поисках заработка в города.

— Где для них нет ни жилья, ни работы!

— Ну вот ты сам и указал места, на которые нужно обратить особое внимание. Строить заводы и фабрики, открывать ремесленные школы.

— И кто этим всем должен заниматься? — поморщился брат. — Чиновники только воровать умеют, а на купцов у меня, признаться, надежды мало.

— И совершенно напрасно. Русские ничуть не глупее немцев или англичан с французами. Надо только немного им помочь. Обеспечить условиями для развития. Дешевым кредитом, заказами, защитой от государственного произвола и недобросовестной конкуренции. Но если сидеть и ничего не делать, то ничего и не появится.

— А потом мы получим сильную буржуазию, которая потребует конституцию?

— Бог мой, а сейчас ее разве не требуют? Причем те самые люди, интересы которых ты пытаешься защищать! Декабристы, если помнишь, были дворянами. Да и что дурного в конституции? Признайся, ты ведь и сам в глубине души являешься ее сторонником!

— Оставь это! Да, я с удовольствием прямо сейчас на этом столе подписал бы какую угодно конституцию, если был уверен, что это пойдет на благо России. Да только боюсь, после этого все и посыплется к чертовой матери!

— Хорошо-хорошо, — поспешил я его успокоить. — В конце концов, не все сразу. Но кое в чем придётся все-таки уступить прямо сейчас. И лучше всего в вопросе местного самоуправления. Либералы хотят получить доступ к управлению государством? Пусть начнут в своих собственных уездах и губерниях. Справятся — мы получим новых управленцев, нет — отсеем тех, кто умеет только болтать.

— Ты думаешь, получится? — заинтересованно посмотрел на меня государь.

— Конечно! Пусть не во всем и не сразу, но непременно получится! Не стоит доверять власть тем, кто не способен вымести сор в своем собственном дворе. Надо отделить болтунов от тех, кто действительно способен работать.

— Козлищ от агнцев?

— Именно. Пусть открывают школы и больницы, строят дороги и водопроводы. Если люди увидят, что их жизнь улучшается, они не станут слушать подстрекателей. Не будут участвовать в бунтах. Напротив, власть сможет на их опереться. Если же окажется, что все эти сторонники конституции могут только болтать, то и виноваты во всем будут именно они. А ты со спокойной душой сможешь сказать, что сделал все, что мог.

— Это совсем другое дело, — покивал брат. — На такое я, пожалуй, соглашусь.

В какой-то момент мне все-таки удалось убедить императора. В сущности, он всегда понимал необходимость перемен и был готов зайти в них куда дальше, чем большинство тех, кто именовал себя либералами. Однако будучи человеком реально мыслящим, Александр понимал, с каким противодействием может столкнуться, и не желал конфронтации.