– Французскую элитную рыцарскую кавалерию в свое время унизили простые английские йомены с длинными луками, – сварливо прокомментировал заявление Чемберлена фон Бюлов, начав раздражаться от английской надменности, – а вашего посла и всю его агентуру скрутили вообще какие-то горцы, не так ли?

– Это была случайность, – потупив голову, сквозь зубы процедил министр Британии.

– Ну, хорошо-хорошо, – примирительно произнес канцлер. – Отнесем этот инцидент к разновидности стихийного бедствия. Я передам ваши предложения кайзеру, милорд. Мы поставим вас в известность о его решении в ближайшее время. Надеюсь, вы обеспечили надлежащую секретность вашей миссии?

– О, за это можете не беспокоиться, – облегченно выдохнул Чемберлен, – русская разведка после отстранения Канкрина представляет собой рыхлую и недееспособную субстанцию. Они не способны сохранить даже собственные секреты. Куда уж им разгадывать чужие!..

В это же время в Лондоне

– Иногда мне кажется, что я не способна сохранить даже собственные секреты. Куда уж еще разгадывать чужие! – Маша облокотилась о гранит набережной Темзы и грустно обвела взглядом дно реки, обмелевшее из-за отлива. Речные понтоны и баркасы, оказавшиеся на мели, выглядели, как жуки, беспомощно завалившиеся на один бок и подобравшие под себя лапки-весла, с точечками-иллюминаторами на грязных боках.

– Никак не могу привыкнуть, – поежился Алексей Игнатьев, – вроде теплее, чем у нас, но холод пробирает до костей… Мария, приглашаю вас в ресторан. Я сегодня несказанно богат – отец от щедрот семейных златом одарил, – и поручик с заговорщицким видом похлопал себя по карману, в котором покоилось портмоне.

– Нет, Алексей, – покачала головой девушка, – может, у меня паранойя, но нам не стоит разговаривать там, где есть даже случайные посторонние. Мне все время кажется, что за мной следят… А при встрече с Гувером или Макдональдом я чувствую себя, как голая – у меня постоянное ощущение, что они все знают про меня и просто играют, как кошка с мышкой…

– Хорошо, – вздохнул Алексей, – обопритесь на мою руку и давайте попытаемся сделать вид, что променад под этот моросящий дождь и промозглый ветер доставляют нам истинное удовольствие. Но, чур, как только закончим с делами, вы согласитесь составить мне компанию и выпить не меньше пинты горячего шоколада – исключительно, чтобы не простудиться.

Маша наклонила голову и слегка улыбнулась. Игнатьев прекрасно знал о ее пристрастии к горячему шоколаду и бессовестно пользовался этим каждый раз, когда надо было поднять ее настроение или отвлечь от сезонной хандры, наваливающейся все сильнее.

– Итак? – вопросительно произнес поручик, когда они сделали первые шаги.

– Макдональд в разговоре с Гувером проговорился, что фабрикант отправился к швабам…

– Понятно, – кивнул Алексей, – Чемберлен уже в Берлине. Детали известны?

Маша покачала головой.

– Это было сказано между делом. Макдональда сейчас больше беспокоят проблемы его партии. Насколько я поняла, его пригласили в игру, но теперь у него появились новые обязательства… И новые партнеры. Вам знаком такой финансист – Джейкоб Шифф? Он уроженец Франкфурта, но живет и работает в Америке. Именно с ним последнее время ведет наиболее интенсивную переписку лондонский офис Гувера. Судя по тону обращений и другим косвенным признакам, центр принятия решений понемногу перемещается за океан, где тот же Шифф – далеко не самый главный.

– А кто еще?

– Например, его жена – Тереза Леб.