Игнатьев отпустил руку девушки и участливо спросил, старательно подбирая слова:

– А не пора ли вам, Мария Александровна, возвращаться на Родину из этого гадюшника?

Маша отчаянно затрясла головой.

– Нет! Только не сейчас! Они как раз что-то замышляют, и я умру, если не узнаю подробности.

Поручик поморщился, как от зубной боли.

– Не хотел вам говорить прямо сейчас, но это наша последняя встреча… В соответствии с планом ваших революционных работодателей, мне предстоит обеспечить прикрытие для группы боевиков-социалистов, желающих проникнуть в резиденцию императора… Сегодня вечером я уезжаю, и вы останетесь в этом мрачном городе совсем одна…

– Дорогой граф, – Маша вымученно улыбнулась, – Канкрин предупреждал меня о страхе и одиночестве как о необходимых издержках службы. Морально я готова. Не знаю даже, что опаснее – тайком копировать переписку Гувера и Макдональда или сопровождать фанатиков-головорезов. В любом случае – берегите себя! Вы – хороший человек, и мне, конечно, вас здесь будет не хватать… А я справлюсь. Помните, я рассказывала про свои приключения…

– Да, Мария, вы – настоящая Афина Паллада! И мне так хочется хоть что-то сделать для вас… Загадывайте любое желание – постараюсь исполнить! Хотите что-либо передать родным? Я готов служить обычным почтальоном.

– Родным – нет, но у меня есть нечто, что может заинтересовать Георгия Викторовича, а может быть, и государя, – Маша достала из-под рукава крохотный листок. – Гувер и Фальк обмениваются обычно телеграфными сообщениями, но вчера наш офис получил письмо, запечатанное, насколько я поняла, личной печатью. О содержании письма мне ничего неизвестно, но оттиск я решила зарисовать. Может быть, изображение как-то поможет в поисках этой загадочной личности.

– Так, взглянем, – Игнатьев внимательно осмотрел рисунок и даже провел по нему пальцем, как будто пытаясь ощутить рельеф, – пикирующий сокол… и Фальк – по-немецки сокол. Надо будет проконсультироваться со специалистами по геральдике. Но в любом случае, Мария, вы – чудо! – поручик замялся. – Не знаю, уместно ли говорить сейчас эти слова, но я был бы счастлив, если бы служил под началом командира с такой волей, смекалкой и таким характером, как у вас.

Предел регулирования

Февраль 1901 года. Петергоф

– Александр Александрович, – голосом, от которого могли замереть даже тараканы в щелях, обратился к ротмистру Шершову император, – повторите, пожалуйста, вывод для августейших особ, чтобы они поняли, что натворили.

Начальник контрразведки смущенно потер переносицу и опять раскрыл папку с докладом:

– Исходя из общего направления усилий британской внешней политики, донесений агентов, перехвата отправленных и полученных сообщений резидентов Британии, а также принимая во внимание состав участников и темы последних встреч британских политиков в Японии, Франции и Германии, можно сделать достаточно уверенный вывод, что Лондон, пользуясь внутренним кризисом Российской империи и внешними осложнениями отношений с кайзером, будет пытаться навязать России разрушительную войну на два фронта, в Азии – с Японией, в Европе – с Германией…

– Спасибо, Александр Александрович, садитесь. А всех присутствующих прошу посмотреть на карту и оценить расстояние между двумя потенциальными театрами военных действий. Мы не будем сейчас даже подсчитывать войска и вооружение. И так ясно, что войну на два фронта при таких растянутых коммуникациях выиграть невозможно.