Другая риторика, другие портреты в кабинетах, но те же поведенческие инстинкты и те же интересы — пристроить в тепло собственную задницу, обложиться бумажками, найти, на кого спихнуть работу и ответственность. Что под имперским, что под красным знаменем, бюрократия оставалась верна себе в любом виде. Медленно, как гигантский удав, скручиваясь вокруг тела государства, она неумолимо подчиняла себе властные функции, одинаково эффективно подменяя собой любую политическую базу — что самодержавие, что диктатуру пролетариата…
Император не заметил, как погасла трубка. Покачал головой, вытряхнул полусгоревший табак и опять задумался, забыв вскрыть свежую, ласкающую пальцы глянцевой упаковкой, габаевскую продукцию.
— Где они ошиблись, революционеры-марксисты, такие смелые и не зашоренные? Когда, снося всё старое и обрыдлое, заложили в фундамент абсолютно нового государства это старорежимное семя?
В глубине ящика стола — крохотная, сто раз перечитанная книжица Ленина “Что делать?”. Он так восхищался, когда первый раз ее прочитал! Сейчас, спустя полвека, есть возможность взглянуть уже совсем другими глазами и увидеть то, что казалось таким несущественным.
“Я утверждаю, — писал Ленин:
1) что ни одно революционное движение не может быть прочно без устойчивой и хранящей преемственность организации руководителей;
2) что, чем шире масса, стихийно вовлекаемая в борьбу, тем настоятельнее необходимость в такой организации и тем прочнее должна быть эта организация;
3) что такая организация должна состоять главным образом из людей, профессионально занимающихся революционной деятельностью”.
Собственно, ничего нового. Та же опричнина Ивана Грозного, только в революционных виньетках… Но именно с неё всё началось… И уже в 1920 году пришло понимание:
“Выходит, у нас самая настоящая «олигархия». Ни один важный политический или организационный вопрос не решается ни одним государственным учреждением в нашей республике без руководящих указаний Цека партии."(*)
А вот это уже был приговор. С такой элитой, никем не избираемой и никому не подотчетной, государство может существовать только на искусственном дыхании. Пока он был жив, таковым был постоянный страх чиновников разменять место столоначальника на должность лесоруба. Но даже репрессии не мешали бюрократии размножаться и кабанеть, протаскивать на рыбные места не самых ответственных и профессиональных, а самых нужных и покладистых… Последние — особая порода. Они искали подчиненных заведомо глупее себя, чтобы не подсидели. И покатился под гору отрицательный отбор кадров для первого в мире государства трудящихся… В 1952 году, на фоне послевоенного дефицита кадров, убожество советской бюрократии стало заметно всем… Он начал суетиться, тасовать “колоду”, но было уже поздно….
Император всё-таки распечатал пачку с душистым табаком “Герцеговина Флор” фабрики Иосифа Габая, не спеша набил трубку, чиркнул длинную, как факел, спичку…
Какую фигуру на какое поле требуется передвинуть, чтобы не повторять ошибки? Какой ход надо сделать, чтобы второй раз не наступить на грабли? Изменения за прошлый год произведены громадные. Все говорят о революции, некоторые даже пишут о царе-социалисте, и только он знает, что всё сделанное — не более чем косметический ремонт. Изъятие земли из частной собственности и национализация недр, государственные монополии на внешнюю торговлю, отмена сословных привилегий, ликвидация нелепых физических наказаний. Даже отмена налогов для малоимущих, к коим принадлежали три четверти страны — всё правильно и необходимо, но это полумеры… Если не обуздать чиновничество, не настроить механизм самовоспроизведения ответственной элиты, все начинания, все самые благие помыслы будут извращены и загублены…. |