– Я, Зоя, кто ж еще, – глухо отозвался Долгих.

– И правда, ты, – узнала Долгих хозяйка. – А это кто с тобой?

– Кореш…

– Ну, заходьте…

– Ты одна?

– Только что все разошлись. Прибираюсь. Намусорили тут у меня.

– Хорошо, что никого, – шагнул к двери Долгих, поддерживаемый Бабаевым. – За гостеприимство отблагодарим. Не бойся…

* * *

Осмотрев ранение, Зоя отложила в сторону скальпель и произнесла:

– Пуля застряла глубоко, просто так не вынуть.

– Давай, режь сколько надо, потерплю… Но достань, – прохрипел Долгих.

– Да не могу же, глубоко застряла… Лекаря надо звать.

– Какого лекаря? – зашипел на женщину Долгих.

– Который пулю вытащит и рану зашьет, – зашипела в ответ Зоя и грубо выругалась, на что Бабаев непроизвольно поморщился. Не любил он, когда женщины матерятся, пусть даже шлюхи.

– Нельзя лекаря, им положено об огнестрельных ранениях в мусарню сообщать, – с трудом проговорил Долгих.

– Этот не сообщит, – заверила Жорку хозяйка хазы. – А если вы ему какую денежку дадите, то он вообще будет молчать, как рыба, – добавила она.

– Дадим, дадим, – пообещал Бабаев и поторопил: – Давай этого лекаря сюда. Не то Жора загнется от потери крови.

Хозяйка ушла и отсутствовала не более четверти часа. Вернулась она с молодым человеком лет двадцати пяти, который держал в руках чемоданчик, с какими порядочные граждане ходят в баню.

Когда увидел раненого и таз рядом с окровавленными тряпками и марлей, слегка растерялся.

– Что же вы так долго тянули-то? Сколько крови потеряно, надо было хоть крепко рану перевязать.

– Давай, не тяни, – поторопил лекаря Долгих. – Всего делов-то: вынуть пулю, обработать рану и зашить.

Наверное, Жорка так попытался пошутить, однако получилось тоскливо.

Возился с пулей лекарь довольно долго. Выглядел напряженным, то и дело вытирал со лба пот, проступавший крупными каплями, подолгу рассматривал рану, когда пуля соскальзывала и не желала покидать плоть, без конца что-то бурчал себе под нос. Было заметно, что с огнестрельным ранением он встречается нечасто. А может, он и не был лекарем вовсе, а был каким-нибудь ветеринаром, хотя специальность эта тоже медицинская.

Долгих, несмотря на неопытные действия лекаря, не орал и даже стонал не в голос, а так, глухо поскуливал и крепко закрывал глаза. В него влили едва ли не полную бутылку водки, и теперь он пребывал где-то посередине между бодрствованием и беспамятством. Время от времени он останавливал мутный взор на Бабаеве или парне, колдовавшем над его плечом, и пристально рассматривал их, как будто бы видел в их чертах нечто очень необычное.

Когда лекарь все же вытащил пулю и стал обрабатывать антисептиком поверхность открытой раны, для предотвращения процессов разложения, Долгих впал в дремоту. По крайней мере, когда парень зашивал рану и накладывал повязку, тот уже никак не реагировал.

– Что дальше с ним делать? – поинтересовался Бабаев, когда парень закончил обработку раны.

– Ничего, – ответил он. – Постельный режим. Ну и питание должно быть соответствующее, потому что потерю крови надо как-то восстанавливать.

– Что значит – питание должно быть соответствующее? – переспросила хозяйка.

– Питаться он должен хорошо. За исключением жирного, пряного, соленого и острого.