– Я готов вернуть аванс, – поспешно произнес Римо. – И с процентами.

– Я предлагал такой вариант, но он не согласился. Сказал, что не может этого сделать, а должен отработать. Я пытался его отговорить, но он даже и слышать об этом не желал. И если хотите знать мое мнение, мне показалось, что он очень одинок.

– Отлично! Скажите, где он, и я быстро приведу его в чувство! А Когда мы вернемся, я подумаю, чем мог бы вам помочь. Ради прошлой дружбы.

– Он в Балтиморе, в пентхаусе в Лафайетт билдинг. Охраняет Металлурга по имени Феррис ДОрр. Долго объяснять, но для Америки важно, чтобы этот Д’Орр и его титановый распылитель не попали в руки врагам.

– Титановый распылитель? – переспросил Римо и туг же поднял руки. – Забудьте, что я спросил. Не хочу ничего знать. Хочу только найти Чиуна и поговорить с ним.

– Римо, а вы были счастливы в Синанджу? Римо немного помолчал.

– Да, в некотором роде. Скажу так: не был несчастлив. Я обживался – ведь требуется время, чтобы привыкнуть к тамошней жизни.

– Женились?

– Нет. Это еще одна моя головная боль. Чиун пытается оттянуть свадьбу.

– Римо, брак – это удивительная вещь. Очень советую.

– Как поживает миссис Смит?

– Хорошо. Чувствует себя одинокой. Вот уже неделя, как я не был дома. Если этот убийца все же меня найдет, то пусть уж лучше в “Фолкрофте”, а не дома, где может пострадать и моя жена.

– Похоже, Смитти, вы тоже причиняете ей страдания.

– Это так, Римо. У меня такое чувство, будто целый кусок моей жизни сначала поставили на место, а потом вдруг вырвали с корнем, и это как раз в тот момент, когда рана начала заживать.

– Да. Я испытываю те же чувства по отношению к Ма Ли. Странно, как это бывает. Да, а что мне делать с охраной?

– А они живы?

– Конечно. Я просто усыпил их, но скоро они придут в себя.

– Пусть это будет нашим внутренним делом – я не имею права подключать полицию.

– Как скажете, Смитти. Увидимся.

* * *

В рекламном буклете говорилось, что полет из нью йоркского аэропорта Ла Гардиа до Балтимора, штат Мэриленд, занимает всего пятьдесят пять минут. Так оно и было, если не считать тридцатиминутной задержки с посадкой, двухчасового сидения в салоне на взлетной полосе с выключенными в целях экономии топлива кондиционерами, как будто специально для того, чтобы усилить беспокойство пассажиров, и сорокаминутного барражирования в небе над Балтимором перед приземлением.

Когда Римо оказался в центре города, уже давно рассвело, но ему еще повезло: остальные пассажиры сшивались в аэропорту дополнительные пять часов, ожидая прибытия багажа, который по ошибке был отправлен в Атланту. Слава Богу, у Римо не было багажа.

Такси доставило Римо прямо к Лафайетт билдинг, и Римо попытался расплатиться с шофером.

– Что это вы мне даете? – возмутился шофер.

– Послушайте, у меня нет с собой американских денег, так что не создавайте мне лишних трудностей!

– Это вы создаете мне лишние трудности! На счетчике двадцать три восемьдесят семь, так что платите!

– Это настоящая золотая монета, она стоит более четырехсот долларов!

Таксист взял монету и взвесил ее в руке.

– Весит, как настоящая, – задумчиво произнес он.

– Она настоящая, – устало подтвердил Римо, успевший уже пожалеть о том, что не попросил у Смита денег на карманные расходы. Он добрался из Сеула до США, имея пригоршню золотых монет по унции каждая, которые он захватил из сокровищницы Дома Синанджу. Ему приходилось платить втридорога за каждую услугу, но, хотя он платил золотом, обеспечивающим стоимость бумажных денег в любой стране мира, у него были сплошные неприятности.