– Оружие не возьму, только кинжал, – тихо, но твердо сказал Руслан, продолжая смотреть себе под ноги. – Там «нейтралка», там не очень опасно. Кинжал и пистолет. Вам нужнее оружие и патроны.

– Да, конечно, – согласился Бабенко.

– Один пулемет в башне оставьте, – ни на кого не глядя, продолжал советовать Омаев, поднявшись и похлопывая себя по карманам, будто пытаясь что-то найти или не забыть. – Второй пулемет вытащите и метрах в пятидесяти от танка устройте огневую точку. Пригодится для флангового огня. И когда стреляете из автоматов, чаще меняйте позиции.

– Мы поняли, Руслан. – Николай поднялся. – Ты, главное, сделай все как нужно, а уж мы-то продержимся. Ты командира спаси и сведения доставь. Тебе сложнее будет, чем нам!

– Сложнее будет Логунова уговорить, – невесело усмехнулся Руслан. – Надо для него налить фляжку воды. Его сейчас жажда мучает так же сильно, как и боль.

Перетащив старшину через небольшой откос, Руслан положил его в густую траву и потащил, держа за узел куска брезента. Оттащить немного от танка! Немцы наверняка увидели, что кто-то направился в сторону советских позиций. Не прошло и пяти минут, как по траве стегнули пули. Видимо, пулемет подняли на крышу дома. «Но все равно им нас плохо видно или не видно совсем», – подумал Омаев, продолжая ползти и волочить за собой командира. Логунов постанывал и помогал, отталкивая здоровой ногой и рукой. Ничего, доберемся, говорил себе Руслан, посматривая на раненого командира. Вон, даже помогать пытается. Значит, в сознании, значит, есть жизненные силы. Главное, что есть желание жить и победить, тогда все будет хорошо. Снова просвистели пули, сбивая стебли кустарника, разбрызгивая грязную пропитанную водой землю. И снова очередь прошла стороной. А потом стрельба началась возле танка. Руслан замер на месте, прислушиваясь. Эх, ребята, вы там держитесь, я ведь скоро. Вот только командира дотащу, карту отдам и назад с помощью вернусь. Мы им покажем, этим фрицам, как с нами связываться. И он снова, упираясь каблуком сапога в землю, подтащил к себе раненого старшину… Оперся, подтащил, переместился. Снова уперся и снова брезент за узел на себя.

Омаев часто останавливался, переводя дыхание, поправляя кобуру с пистолетом на ремне, которая все норовила сползти на живот. Направление, главное – выдержать направление, которое он для себя определил еще от танка. Не плутать из стороны в сторону, не мучить раненого командира лишними движениями. Ветер стих, стихла стрельба возле танка. Омаев снова остановился, чтобы прислушаться. Нет, не может быть, чтобы немцы всех убили и захватили «Зверобой», так не может быть. Конечно! Вон очередь из танкового «дегтяря»! Пугнули кого-то или добили!

Руслан собрался ползти дальше и поудобнее взялся за узел брезента, но тут боковым зрением он увидел, как метрах в десяти левее качнулись ветки куста. Танкист замер. Логунов перестал стонать, прикусил губу и тоже стал прислушиваться.

– Дай, дай пистолет! – стал требовать старшина, вцепившись пальцами в рукав Омаева.