Логунов взялся за перископ, и все посторонние мысли, как по команде, исчезли. Остался только опасный путь в несколько километров на глазах у врага. И он должен провести танк этим путем и доставить сведения в штаб дивизии. Все просто. Как и всегда на войне: выжить и победить!

– Вперед, Бабенко!

Заработал двигатель, с лязгом включилась первая передача, танк дернулся и плавно пошел вперед все быстрее и быстрее. Логунов поворачивал перископ из стороны в сторону. Вот из домов стали выбегать немцы. Они показывали пальцами на советский танк, разбегались, кто-то падал и отползал за поленницу, кто-то за сруб колодца. Но «тридцатьчетверка» просто прошла мимо, даже не сделав ни одного выстрела. Логунов не слышал выстрелов, но, когда по броне стали дробно стучать удары, он понял, что кто-то со стороны села стал стрелять в танк из винтовок и автоматов. Еще с полкилометра на виду противника от поселка и низинка.

– Бабенко, приготовились, по команде поворот направо и вниз. Один… Два… Поворот!

«Зверобой» затормозил одной гусеницей, развернулся на ходу, проехав боком по мокрой почве, и, выбрасывая большие комья грязи, пошел вниз. Теперь со стороны села была видна лишь его башня. «Тридцатьчетверка» уверенно шла по мокрой раскисшей почве. Логунов повернул командирскую башенку и стал смотреть в перископ на село. Нет, не видно там ни пушек, ни танков. Отлично. Не столкнуться бы с ними и дальше. Оторвавшись от перископа, старшина откинул верхний люк, но высунуть голову наружу не успел. Взрыв качнул машину, послышался какой-то посторонний шум, сильный скрежет, а потом танк повело боком, стало разворачивать, но Бабенко сумел его остановить.

– Гусеница, командир! – прокричал механик-водитель по ТПУ. – Сейчас посмотрю.

– Отставить! – Логунов наклонился и дотянулся вниз рукой, сжав пальцами плечо механика-водителя. – Спокойно, Семен Михалыч, спокойно. Не горячись. Это ведь мина была.

– Эх! – Бабенко в отчаянии закрыл лицо руками. – Какая незадача! Ведь совсем уж было прорвались…

– Подлянка, Сеня, – пробормотал Логунов и высунулся из башни. – Та самая подлянка!

Со стороны села не стреляли, видимо, докладывали командованию о появившемся и исчезнувшем русском танке. Низинка была широкая. Собственно, это и не низинка, а просто село стояло чуть выше, потом был небольшой излом рельефа, а дальше относительно ровное поле с ямами, овражками, бугорками, кустарником и редкими чахлыми деревцами. «Нейтральная полоса»… Неужели минное поле? Далековато от села, от позиций немцев. На таком расстоянии минное поле не делают. Почти километр. Или когда-то оно здесь было, когда линия обороны пролегала по-другому, да вот не все мины сняли. А может быть, вообще неразорвавшийся снаряд или мина угодила под гусеницу.

– Что делать-то, командир? – снова не выдержал и немного нервно спросил Бабенко. – Чиниться надо и уходить. Не ровен час, накроют нас тут.

– Омаев, дай мне твой кинжал! – приказал старшина. – Никому танк не покидать. Вести круговое наблюдение, приготовиться отражать атаку противника.

Руслан снизу протянул в башню свой дедовский кинжал. Логунов выбрался с клинком на броню и, присев на корточки, осмотрелся. Танк развернуло почти передом в сторону села. Странно, Бабенко шел прямо вдоль кромки откоса.