Минуты тянулись, как резина, напряжение нарастало. Соколову казалось, что вот еще немного, и произойдет что-то ужасное. Но думать об этом нельзя, нужно делать свою боевую работу, уничтожать и уничтожать немецкие танки. Лес кончился, впереди появилась дорога, которая вела к перекрестку. Два советских танка, разбрызгивая грязь, вылетели к дороге и развернулись на месте. И тут Соколов каким-то невероятным чутьем догадался, что они опоздали. Всего на секунду. Его «семерка» по команде командира сорвалась с места и пошла вперед. Вперед и вправо двинулся второй танк. И интуиция не подвела лейтенанта. Тут же в землю врезались и подняли фонтаны грязи два бронебойных снаряда. Немцы их ждали!

Разворот, еще один, и снова бросок в сторону, в разные стороны друг от друга. Командир второго танка порадовал Алексея тем, что не стал стрелять по немцам, а продолжал маневрировать. Он видел, что колонна стоит, значит, немецкие танки будут стрелять, стоит только поймать в прицеле советский танк. Еще одна болванка прошла прямо перед гусеницами «семерки». Немцы стреляли, пытаясь определить расстояние и скорость движения двух «БТ», и тут советские танки исчезли. Соколов выбрался на башню и встал в полный рост, чтобы из-за густого кустарника было видно в бинокль дорогу.

Черт, немцы не купились на маневр русских, не погнались за двумя танками. И Алексей чуть было не потерял два танка, подставив их под шквальный огонь немцев. Значит, не будут отвлекаться? Пойдут к цели! И их осталось всего двенадцать, а впереди последняя засада и мины. Там все и решится. Второй танк подъехал и встал рядом с «семеркой».

– Что делаем, товарищ лейтенант? – крикнул командир, пытаясь перекричать рокот моторов. – Уходят!

– Далеко не уйдут! – ответил Соколов. – Давай за мной. Идем к нашей засаде и будем атаковать по обстоятельствам.

– Горючего мало!

– На сегодня хватит, а потом или заправимся, или… оно нам не понадобится, – усмехнулся Соколов. – Пошли!

Он махнул рукой, и «семерка» сорвалась с места, уходя в сторону от дороги. Здесь проселками можно было выйти к оврагам, где устроена засада. Ребята там знают, что делать. А Соколов со вторым танком атакует немцев, когда выйдет к ним во фланг или тыл. Как получится. Теперь остался последний бой. Решающий.

Два танка неслись вдоль леса, то ныряя по самые фары в грязь, то снова выбираясь на сухую поверхность. Механик-водитель умело преодолевал топкие места, хорошо видел и использовал сухие участки, где можно было разогнать машину, не перегружать двигатель, которому сегодня и так досталось выше всяких норм. Надо было спешить, но спешить грамотно, не угробить машину, а привести ее на место готовой к бою. Оставалось, судя по карте, преодолеть еще километров пять, когда лейтенант услышал впереди канонаду. Там били пушки. То часто, то реже. И это били именно танковые орудия. Он почти не слышал выстрелов сорокапятимиллиметровых пушек своих «БТ». Но хорошо различал выстрелы «тигров» и «Т-IV».

Но беспокоился лейтенант напрасно. Из засады, спрятав танки в балке по самые башни, БТ открыли огонь по немецкой колонне сразу, как только та поравнялась с ними. Били, как и советовал Соколов, прежде всего по ходовой части. С расстояния в шестьсот метров прямо в бок немецким танкам. Каким-то чудом удалось поджечь один «тигр». Еще три танка намертво встали с разбитыми гусеницами и катками.

Немцы не выдержали и свернули с дороги. Напрямик, по сухой траве, уверенные, что здесь они не забуксуют. С ревом двигателей, похожим на рев разъяренных зверей, танки пошли к оврагу, стреляя на ходу.