– Лиза! – позвал Николай твердым спокойным голосом. – Спой мне, Лиза.

И он почувствовал, что и правда успокаивается. Сил внутри как будто прибавилось, прибавилось уверенности. Он воин, его ждет женщина, ждет и любит. А он на передовой и сражается с врагом. Так всегда было на Руси. Воин преграждает дорогу врагу. Коля улыбнулся от этой мысли и гордости за себя. Вот и все. Так лучше! Он будет слушать голос любимой, как она поет. Если надо, то будет стрелять. До последнего патрона. И улыбаться, потому что ему не страшно. А когда кончатся патроны, он просто взорвет танк. Так просто!

Глава 9

Танковый корпус расположился на окраинах поселка, замаскировав тяжелые танки в лесу, а легкие машины и «тридцатьчетверки» среди бревенчатых изб и садов. Соколов, забежавший в штаб дивизии, узнал, что вот уже полдня «Зверобой» не выходит на связь. Бледная, с темными кругами вокруг глаз Лиза сидела возле радистки и с мольбой смотрела на лейтенанта.

– Лиза! – Соколов взял девушку за плечи и встряхнул. – Лиза, слушай меня! Это ничего не значит, понимаешь? У них просто сел аккумулятор. Они не могут сейчас выйти на связь. Ничего не случилось. Через несколько часов аккумулятор наберет силу, и они смогут хоть на несколько минут связаться с нами и что-то сказать. Нет оснований для паники, все будет хорошо!

– Я ей объясняла, – поддакнула радистка с заплаканными глазами, – правда, товарищ лейтенант, но Лиза не слушает.

– Вот! – Алексей назидательно поднял указательный палец. – Слушай, что тебе говорит специалист! Лиза, правда, все будет хорошо. Ты только жди и верь. И слушай эфир, продолжай звать. Ты очень нужна им, а мы скоро туда подоспеем и всех спасем. И привезем сюда.

– Да, Леша, хорошо, я буду их звать! – закивала Лиза, а потом на ее глазах навернулись слезы, и она добавила совсем тихо: – Только вы поторопитесь, пожалуйста…

Сердце сжалось в груди от мысли, что ребята скорее всего погибли. Соколов упрямо мотнул головой, отгоняя мрачные мысли. Война, такая она, подлая. И ничего здесь не поделаешь. Гибнут солдаты, гибнут друзья. Выбежав из штаба, лейтенант помчался искать свой батальон. Слишком он по нему соскучился.

Увидев свои танки и командиров взводов других рот, Соколов спросил, где сейчас Никитин. Комбата он нашел возле натянутого между двумя танками брезента, где тот умывался, раздевшись до пояса. От одного вида умывающегося на холоде Никитина пробирала дрожь, и Соколов передернул плечами.

– Товарищ майор! – начал было он докладывать, вскинув руку к пилотке, но Никитин сразу же обернулся, махнул рукой, мол, не надо официальщины, и принялся растираться шерстяным домашним полотенцем.

– Отличился, Алексей, наслышан! – засмеялся майор. – Комдив на тебя не надышится. Молодец, грамотно действовал. Ты извини, я сейчас оденусь. Просто двое суток не спал, глаза закрываются. Надо как-то взбодриться, встрепенуться, а то впереди… сам понимаешь. Что про твой экипаж слышно? Логунов в госпитале, поправится.

– Плохо, Василий Осипович. – Соколов опустил голову и с силой пнул подвернувшуюся под ногу ветку.

– Что?

– С утра на связь не выходят! С того самого дня держатся вдвоем, к танку немцев не подпускают.