Соколов ждал. Немецкие танки шли двумя линиями, но сейчас они сломают строй, потому что им придется либо обходить вокруг подбитые недавно танки, либо проходить между ними в две колонны. С поля донесся гулкий выстрел, потом еще и еще. Немецкие машины открыли огонь по опорному пункту. Стреляли и осколочно-фугасными, и бронебойными. А ведь они думают, что здесь кроме закопанных танков есть еще и полевые орудия, усмехнулся Алексей. То есть они понятия не имеют, каковы наши силы и чем я располагаю. Догадываются только, что нас мало.

Соколов покусывал от напряжения губу и смотрел на немецкие танки. Он пригибался, когда слишком близко разрывался снаряд. Его танки молчали, и немцы били из пушек наугад по всем подозрительным местам, которые мерещились им огневыми точками или орудийными позициями. Еще немного, и строй немецких танков сломается, и они начнут двумя колоннами проходить между своими подбитыми танками и обходить их вокруг с двух сторон.

– Всем приготовиться! – передал Алексей по радио. – Бронебойными…

И чуть шевельнулись стволы танковых орудий. Наводчики вращали рукоятки, наводя на цели. В башне «БТ-7» Омаев тоже зарядил пушку бронебойным. «Ну, что же, теперь все зависит от того, у кого нервы крепче и идеалы выше», – подумал Алексей. Он прижался лицом к нарамнику прицела и стал наводить свою пушку. Вот и головной «тигр»… Взять чуть ниже, прямо в широкую гусеницу, в направляющий передний каток. Сейчас туда же наводит свою пушку и командир третьего взвода.

– Всем огонь! – подал лейтенант команду и спустя пару секунд нажал на педаль спуска. Гулко ударила пушка, выбросила гильзу, и тут же Соколов снова приказал: – Бронебойным!

В каждую цель били одновременно два танка. Иначе подбить, повредить «тигр» было очень сложно. Нужно хотя бы обездвижить. Танк, который не может ехать, – бронированная мишень. Да еще опасная, стреляющая, но все же неподвижная. Когда Соколов приготовился стрелять по той же гусенице, он увидел в перископ, что его «тигр» развернуло поперек, что гусеница стелется по земле. «Выстрел!» Второй снаряд он направил в моторный отсек танка позади башни. Вспышка, седой дым, и тут же вторая вспышка. «Тигр» встал и начал тихо дымить. Есть, пробили!

Алексей перевел перископ направо и увидел, что танки Борисова бьют по немцам сбоку. Один уже стоит, второй стреляет по засаде и начинает разворачиваться. «Не отвлекайся, сейчас каждое орудие на счету», – сказал сам себе Алексей. Он наводил и стрелял, стараясь не выходить из своего сектора обстрела, выбирать цели именно в этом секторе. Уже четыре машины дымили в поле, и одна стояла с разорванной гусеницей и обстреливала высоту. Ну же! Давай, фрицы! Решайтесь! Мало нас, очень мало!

И четыре танка повернули на Борисова. Это была удача, это было так здорово, что Алексей не выдержал и закричал прямо в эфир:

– Пошли! Они пошли на минное поле!

Пехота бросилась вперед, обходя замедлившие ход танки, но тут же попала под кинжальный огонь четырех пулеметов. Пулеметчики били длинными очередями, не жалея патронов. Ливень пуль взбивал фонтаны земли под ногами немецких солдат, пробивал шинели и каски, опрокидывал на спину, попадал в лежавших, ползущих, в убитых и раненых, никого не щадя. И фашисты отпрянули, они просто побежали назад в ужасе от того, что их расстреливают буквально в упор. И в это время горят их танки.

Соколов повернул перископ вправо, и буквально на его глазах два взрыва под гусеницами двух «тигров» остановили могучие машины. Командиры двух других машин, видимо, не сразу поняли, что попали на минное поле. Они сбавили ход, ища мощные орудия или советские самоходки, но тут и третий танк взорвался, и в небо полыхнул столб огня. Третий попятился, продолжая стрелять.