Кругом стояли крытые листьями того же тантаруса круглые хижины. Из одного домика вышел примат. Увидев Синкретов, он стал приседать и кланяться. Фортисс и понятия не имел, как его зовут. Все они на одно лицо. А сам он был впятеро выше любого. Прочие Синкреты расселись на ветвях кряжистых тантарусов, росших вперемежку с бразеларами — деревьями высотой до неба. Их здесь ничего не интересовало. Они вообще не были любопытны.

— Фтары собраны, великий Фортисс, — почтительно проговорил примат.

— Прекрасно, — невыразительно сказал Синкрет.

Фортисс прекрасно знал, что вздумай он сейчас предпринять попытку хоть когтем тронуть примата — тот мгновенно уйдёт в подпространство. Синкретам, да и Владыке Рушеру это было абсолютно недоступно. Великий Рушер забыл про подпространство, когда запрятал свою Силу.

— Спроси о новом пророчестве Синниты, — сказал Фортиссу Рушер.

— Владыка спрашивает о новом пророчестве Синниты, — тут же невозмутимо заявил Синкрет.

Калвин едва не выругался. Всё-таки его Синкреты были существами тупыми в отличии от продукта эволюции его же собственных микробов.

— Владыка Рушер спрашивает о выдумках его подданных? — естественно удивился староста. — Даже детишки знают, что Синнита — это сказка.

Делать здесь больше было нечего и Фортисс вознёсся на антигравитационной волне. Все Синкреты взмыли в воздух и, набирая неистовую скорость, понеслись к горам Рорсеваана, ко дворцу Великого Волшебника Калвина Рушера Единственного. По последнему пророчеству Синниты, белого пророка приматов, это было не так.

Таков сон Калвина Рушера, в котором не было у него Спутника. И некому было сказать Владыке, что он спит. Некому было предложить вернуться обратно, в тёмную пещеру, на камни, к товарищам — в лишения, в неизвестность. Да и захотел бы он? Кто же откажется от всевластия и всемогущества ради ради малого удовольствия жить обыкновенной земной жизнью!

Глава 18. Али-баба

Заннат очутился на планете Скарсида. Его спутником оказался белый котик с фиолетовыми глазами.

— Ну что, решил? — небрежно спросил котик.

Занната не удивило, что котик говорит. Скорее уж его удивило отсутствие собственного удивления по поводу того, что коты говорят.

— Ничего не придумал, — язвительно заметил ему собеседник. — Я так и предполагал! Отсутствие воображения напрямую связано с ограниченностью пожеланий. Ну, что ж, нам туда.

Он указал белой лапкой в направлении, которое ничем не отличалось от любого другого. Всё то же самое — ровное поле до самого горизонта. И всё оно равномерно усыпано крупными, блестящими, огранёнными камнями розово-лилового цвета.

— Что это? — поинтересовался Заннат, поднимая один и глядя сквозь него на яично-жёлтое небо.

— Что? — котик обернулся. — А! Обычное дело, это сапфир.

— Я думал, сапфиры синие.

— Чушь какая! — возмутился котик. — Сапфиры бывают какие угодно, стоит только пожелать. Вот, пожалуйста!

Всё поле до горизонта переменило цвет, став тёмно-бордовым. Небо приобрело лимонный цвет.

— А почему туда? — спросил Заннат. — А не туда, например?

— Хорошо, туда, — немедленно согласился котик.

— Я не понимаю, зачем вообще куда-то идти? — упрямился Заннат.

— Вот как? — кротко удивился котик.