Капитан один оставался на ногах. С выражением муки на лице он оглядывался и видел, как пропадали в пастях синкретов его люди. Сам он тоже погибнет, но не сейчас. Сначала он приведёт флотилию к подножию синих гор Рорсеваана.

Муаренс разинул рот и зашипел. Водные чудища мгновенно скрылись. Квота восстановлена. Сибианы могут продолжать свой путь.

Синкреты взмыли в воздух и направились дальше, на континент Ларсари. Там жили крылатые аллерсы. Четырёхкрылый Ахаллор, всё тело которого покрыто перламутровой чешуёй, первоначально задумывался Рушером как младший бог для сиреневокожих аллерсов. Он был странно красив и даже для своего гигантского роста изящен и очень подходил для стройных, длинноногих птицелюдей — аллерсов. Но, жители Ларсари отвергли его сразу и не стали ему поклоняться. У них неожиданно проявился настолько независимый характер, что Рушер счёл это капризом эволюции. В отличие от индивидуалистов сибианов они всегда действовали стаей. Борьба с ними доставляла Рушеру удовольствие.

Континент Ларсари был гористым и густо покрыт лесом. Деревья его имели все мыслимые цвета. А горы под стать своим обитателям преимущественно обладали оттенками сиреневого со включением блестящих металлов. В лучах восходящего Калвина и в свете дневных лун он выглядел сказочно прекрасным, словно драгоценный камень в оправе из самоцветов. Но, некому было оценить это буйство цвета. В отличии от Синкретов аллерсы видели в тепловом диапазоне. Для чего нужно было дарить таким убогим существам такую роскошь цвета — непонятно Синкретам. Но, таков каприз Рушера.

Издавая крики, аллерсы взмыли в воздух и встретили Ахаллора на лету. Они нагло игнорировали его спутников, делая вид, что не видят их своими длинными фиолетовыми глазами. Трое Синкретов держались выше, предоставляя Ахаллору самому разбираться в своей задаче.

Предводитель птицелюдей, вожак горы, Гленнар с обыкновенным своим вызывающим видом приблизился к Синкрету ближе, чем допускал этикет. Зато вежливость его на октаву превысила положенную.

— Почтительно склоняю крылья, о жестокий Ахаллор! — пропел он.

Кончики его крыльев слегка трепетали, выражая как раз обратное. Ахаллор раздумывал: не сорвать ли с наглеца половину перьев? Но Владыка Рушер требовал более серьёзных причин, нежели непочтительное трепетание. тогда на мятежников будут брошены войска карателей. И такую ситуацию ещё надо постараться создать. Вот, например, как хитро действовал Муаренс.

Синие волосы Гленнара развевались по ветру, длинные фиолетовые глаза без белков немигающе смотрели в чёрные, с маслянистым блеском, глаза Синкрета. Они висели в воздухе друг перед другом и молчали. Один молчал с угрозой, второй — с вызовом.

— Верховный Владыка Рушары, Волшебник Калвин недоволен тобой, — Ахаллор намеренно опустил имя вожака горы, что прозвучало презрительно. — Медленно зреют зёрна москии.

Зёрна москии зрели быстро, но дело не в этом. Дело в том, что в последнее время вожаку горы удаётся удерживать ситуацию на пределе допустимой. Он умело балансирует на грани открытого противостояния и скрытой вражды с Владыкой. Все уколы непочтительности достаются Ахаллору, о чём он не так уж редко сообщает Владыке. Но, тот запрещает реагировать на мелочи. Требуется настоящий конфликт, чтобы обрушить на Ларсари войско. И зёрна москии — та карта, которой можно возбудить мятеж.

— Отдашь в счёт квоты пол-небеля зёрен, — прошипел Синкрет в лицо Гленнару, чтобы больше никто не слышал. А особенно — Владыка Рушер.

— Мы уже отдали! — крикнул вожак вслед тугим струям воздуха, запевшего под крылом Синкрета.

— Ещё отдашь! — бросил Ахаллор, взлетая на высоту, недоступную аллерсам.