— Не пойму, чего ты там клекочешь, — ответила Орнарта, хорошо зная, что её видит и слышит сам Владыка.

— Ты собираешь войско, — бесстрастно сказал Стиассар.

— Будет война, — охотно согласилась старая Орнарта.

Эта манера орнитов ничего не отрицать и нисколько не хитрить более всего раздражала Калвина. Он заскрипел зубами и отошёл от озера. Хорошо ещё, что Синкреты не видят, как он злится. Как жаль, что он неосмотрительно закинул ключи от своего могущества и стёр память о местонахождении своей Силы. А то сейчас бы очистить весь континент Марено с лица Орсанны — то есть Рушары — и воздвигнуть какое-нибудь новое чудо. Какой-нибудь биологический нонсенс.

От орнитов более не было приношений. Они отказались платить ему дань. Теперь, чтобы получить в свой дворец вкусные плоды из рощ Марено, ему приходилось посылать синкретов. Отряды ликвидаторов из орнитов настигали воров и раздирали их в клочья своими страшными когтями. Они делали это так свирепо, что нет сомнения, мечтали так же добраться и до самого Владыки.

Он продолжал смотреть.

Сказительница оперлась рукокрылом, слишком слабым, чтобы летать, но очень искусным в изготовлении оружия, о косяк своего жилища.

— Уходи, Синкрет, — сказала она, упорно не называя имени. — Здесь тебя не ждут.

— Что мешает мне вызвать на Марено орды пожирателей мяса? — спросил бесстрастно Стиассар.

Орнарта игнорировала бессмысленный вопрос: война и так неизбежна. Орды будут.

Синкреты сорвались с места и помчались над землями Марено вдоль материкового побережья. Над селениями, над болотами, над рощами, пролетали меж заснеженных пиков гор Мзивара, через пустыню аметистовых песков Импарр. Везде готовились к войне.

Слуги Рушера знали, что пролети они чуть ниже и чуть тише — страшный боевой металл орнитов настиг бы их в полёте.

Рушер видел всё и усмехнулся. Владыку задевало всеобщее неприятие его, хотя он всё сделал, чтобы угодить всем четырём расам Рушары. Оставить этот мир и сотворить новый? Надо ещё обнаружить хранилище своей Силы. К тому же, это пока не к спеху.

Он снова склонился над кругом озера. Синкреты мчались над водами Ауруса — золотого океана, над гребнями, отблескивающими пурпуром и густой малахитовой зеленью. Аурус — его гордость, межконтинентальный океан, чудо созидания. Серебрянные гигантские рыбы взрывали волну и летели, подобно крылатым кораблям сибианов, плавающим всюду — эйчварсы, созданные им в порыве творчества, прежде всех обитателей планеты. Серебряные молнии Рушары — гроза сибианов.

Приближался континент Урсамма — Горячие Земли. Места синих гейзеров, говорящих песков. Пурпурных озёр, живых скал. Место чуда, место фантазии. Именно здесь жили племена приматов. Не слишком изящных, покрытых чёрной шерстью, невысоких прямоходящих обезьян. Они не были ни дерзкими, как орниты. Ни красивыми, как сибианы. Ни храбрыми, как аллерсы. Нет, они были самым слабым племенем Рушары. Но, именно они вызывали у Волшебника самые большие опасения. Потому что владели странной магией. И природа её была непонятна Рушеру. Когда он изволил обратить внимание на необычные способности приматов, большая часть его Силы уже была запрятана, и место её надёжно стёрто из его памяти.

У них был пророк — молодой самец Синнита. Но, Рушер никогда не видел. Он был так спрятан от всевидящего озера Рушера, от его Синкретов, что никакой погром материка не помогал его найти. Калвин подозревал, что Синнита — лишь выдумка приматов, чтобы было на кого сваливать все свои проделки. Белый пророк Синнита.

Фортисс медленно опустился на янтарного цвета помост, сработанный из древесины тантаруса, в изобилии растущего на континенте Урсамма.