Так появились четыре расы. Две из них были человеческие, одна — обезьянья. И одна — самая странная — нелетающих птиц.

Он подарил всем живущим на Рушаре прекрасную природу. Были водопады разноцветных вод. Были пустыни аметистовых песков. В небесах повесил он тринадцать лун, чтобы никто из населяюших Рушару не мог пожаловаться на скупость их бога.

Были джунгли, были пурпурные озёра, были гейзеры синих вод в Горячих Землях. Были говорящие пески, были ходящие и дышащие скалы. Были стаи гигантских океанских рыб. Были деревья, растущие до неба. Летучие ящеры, пахнущие карамелью дожди. Не было лишь кровососущих насекомых.

И вот настал день, когда явилось время торжества. И бог Рушары сошёл в свой мир в блеске славы и поклонения. В окружении своих Синкретов. Он шёл, как по ступеням, по лазоревым облакам прямо от солнца, которое назвал он Калвин. Свет разливался за его плечами, но не затмевал его. Синкреты пели славу ему. Он торжествовал.

Стоя выше гор, не касаясь ногами ни земли, ни океанов, благословил он сей мир на житиё. И укрылся в неприступных горах Рорсеваана, стоящих прямо меж двух океанов, чтобы извещать оттуда о своей воле народы созданной им планеты. Чтобы править по справедливости. Чтобы все жили в счастье и мире. Он создал себе в своём дворце, полном немыслимых чудес, Всевидящее Озеро, через которое обозревал свою планету. А иногда он облетал её на своей волшебной светящейся лодке, тогда все падали ниц и воздавали хвалы своему создателю.

Но продолжалось это лишь до тех пор, пока разум лишь дозревал в четырёх расах планеты, а далее постепенно выявился неприятный факт. Все четыре народа Рушары были неистребимо подвержены страсти творить суеверия и байки. Они выдумывали легенды в которых являлись герои-освободители. Герои сражались с Владыкой Рушером и низвергали его с Рорсеваана. Он изумился и начал казнить их. В ответ рождалось ещё больше сказок.

Хуже всех поступили нелетающие птицы, которых он назвал орниты. Эти дерзнули переназвать планету, отказав ему в факте творения. Они назвали планету Орсанной и придумали легенду о самозарождении орнитов из неживого камня.

Рушер поначалу смеялся, думая, что это бредни. Но, они верили в свои легенды а его называли самозванцем. И выступили с мятежом. И, надо думать, были разбиты. Он полагал, что преподал им урок. Но, орниты ответили ему страшно — они стали убивать себя. Они истребляли себя, чтобы досадить ему, поскольку он полагал, что мир его — прекрасен. Волшебник оживлял умерших, а они снова умирали. И он позволил орнитам держаться своих выдумок, но с условием, что они не покинут пределы своих земель, чтобы не разносить заразу мятежа.

Приматы были тише, но хитрее. Они поклонялись Рушеру и возносили Калвину хвалы, но втайне верили, что придёт их обезьяний бог и свергнет тирана. И войдут они во дворец Верховного Владыки и будут топтать его алмазные полы своими лохматыми ступнями.

Ещё были светлоликие и высокорослые сибианы, которыми Рушер мог бы гордиться, если бы они не презирали его. И были сиреневокожие крылатые аллерсы, которых просто не надо было создавать.

Но неожиданно он увлёкся. Воевать с заговорщиками было гораздо интереснее, чем исполнять их жалкие и противоречивые моления. Рушер вдруг утратил скуку, которая было уж начала его терзать. Синкреты тоже оживились, до того им понравилась затея Владыки Рушера. Но, Рушер помнил печальную историю орнитов. Что за удовольствие воевать с тем, кого ты превосходишь своею мощью неизмеримо, бесконечнократно? Это не противник. Так неинтересно. И он придумал.

Волшебник решил немного уравнять свои силы и своих врагов. Он решил добровольно ограничить свою мощь, хотя Синкреты очень умоляли не делать этого. Он сложил своё всесилие в бездонный колодец и запер его так хитро, что сам сразу не мог бы до него добраться.