— Уговор был про купе, или позабыл?

— Нет, не позабыл, — спокойно проговорил Леха. — Нам бы только в туалет. Естественные нужды, сами понимаете.

— Полчаса подождите, — взглянув на часы, сказал Егор. Он сам не знал, почему отказывает парнишке. Должно быть, хотел показать товарищам, что держит ситуацию под контролем.

— Полчаса? Хорошо, я передам ребятам, — произнес Леха, но уходить не спешил.

Он стоял и разглядывал горы посылок, и что-то в его взгляде не нравилось Егору. Леха будто впитывал увиденное, как губка. Впитывал и запоминал. «Ну, иди же, — мысленно проговорил он. — Возвращайся в купе, здесь и без тебя жарковато». Но Леха все не уходил, и Егору пришлось вновь заговорить, нарушая негласное правило работы в почтовом вагоне.

— Еще что-то хотел? — тон Егора не оставлял сомнений в том, что назойливость незапланированного пассажира ему неприятна.

— Да нет, просто любопытно, — беспечно проговорил Леха. — Столько писем, с ума сойти можно. И как только вы во всем этом разбираетесь.

— Всего лишь опыт, — ответил Егор.

— А вон те почему на полки не ставите? — Леха указал рукой на ценные посылки из-за рубежа, которые Иван Громов ставил особняком. — Не умещаются?

— Типа того, — буркнул Громов и добавил: — Шел бы ты, парень, работать мешаешь.

— Да я ведь тихонько, — на лице Лехи отразилось искреннее удивление.

— Для тебя тихо, а для нас — как гром, — проворчал Трофимыч. — Ты вот спрашивал, как мы ничего не путаем? Так и не путаем, потому что не болтаем во время работы. Усек?

— Усек, — Леха кивнул, еще с минуту наблюдал за работой почтальонов, затем развернулся и ушел обратно в купе.

Егор слышал, как сработала защелка. «Для чего закрываться? — промелькнуло у него в голове. — Видит же, что заняты все, не до прогулок по купе. И потом, они ведь гости, значит, и закрываться им не положено». Но вслух он ничего не сказал и вскоре полностью погрузился в работу. Сортировка шла полным ходом, он распаковал очередной мешок и ссыпал конверты в деревянный ящик, которым всегда пользовался при работе с письмами. Вдруг его внимание привлек какой-то звук. Он был непривычным, выбивающимся из общего шума: шелеста газет и журналов, звонких шлепков штемпелей, глухих ударов коробок для упаковки посылок. Этот звук что-то ему напомнил, но сообразить, что именно, он не успел. Звук, последовавший за первым, он узнал безошибочно. Это был выстрел. Стреляли из двустволки, и теперь стало понятно, что за звук привлек его внимание. Стрелок передергивал затвор, досылая патрон в патронник. Егор повернулся и увидел в проеме, ведущем к купе, Григория Шацкова. В руках он держал обрез, из дула которого выходил дымок.

— Всем стоять, — негромко произнес Григорий. — Руки в гору, мордой в пол. Живо!

Егор рук не поднял и на пол не упал. Вместо этого он повернулся туда, откуда шел пугающий булькающий звук. Он встретился с удивленным взглядом Трофимыча. В его горле образовалась огромная дыра, которая быстро наполнялась кровью. Именно кровь издавала тот булькающий звук.

— Что за на… — прохрипел Трофимыч и рухнул на пол. Тягучая кровь начала заливать почтовые отправления, руки Трофимыча сжали конверт, и тот стал красным от крови.