Егор повернулся к дверному проему, успев заметить, как дико таращит глаза Иван Громов, как вытягивает руки вверх, рассыпая бандероли. Егор встретился взглядом с Григорием. Тот гадко улыбнулся и махнул дулом вверх, требуя выполнить команду. Опуститься на колени Егор не успел. Из-за плеча Григория высунулась голова Лехи. От действий дружка тот ошалел не меньше Громова. С выпученными глазами он обозревал содеянное.

— Ты что творишь? — выкрикнул он. — Мы так не договаривались!

— Заткнись, салага, — оборвал его Григорий. — А ты, — он обратился к Егору, — падай на пол, если жизнь дорога.

— Послушай, так дело не пойдет, — снова вмешался Леха. — Ты сказал, мы просто их свяжем! А теперь что? Он же истечет кровью, — и Леха указал на Трофимыча.

— О нем можешь не беспокоиться, — холодно произнес Григорий. — Он нам уже не помеха. Бери веревку и вяжи вон того.

Григорий повел дулом в сторону Громова, который опустился на колени, уткнулся лицом в пол и закрыл голову руками.

— Двигайся, — поторопил Григорий Леху. — Время — деньги.

— Не буду я его вязать, — взбеленился Леха. — Я вообще в этом участвовать не стану. На «мокруху» я не подписывался.

— Ах вот оно что! — Григорий сплюнул под ноги. — Не подписывался, значит? И что же ты намерен делать? Стоять в сторонке, пока мы делаем дело?

— Толстый тоже не станет тебе помогать, — заявил Леха, закрывая проход от третьего подельника. — Он не идиот, чтобы за пару тысяч пятнарик чалить.

— За пару тысяч? — Григорий усмехнулся. — Малыш, стал бы я пачкаться, если бы не рассчитывал срубить здесь хотя бы в десять раз больше? Что уставился? Спроси своего дружка, прав ли я?

Леха перевел взгляд на Егора, но вопросов задавать не стал. По лицу почтальона он понял, что подельник недалеко ушел от истины. Егор заметил, как алчно заблестели глаза парнишки, и мозг пронзила мысль: его дни сочтены. Вот он стоит здесь, в почтовом вагоне, который десять лет был его вторым домом, а через несколько минут его не станет. Больше не будет прогулок по парку, не будет воскресных пирогов с яблоками, не будет веселого смеха дочки, ласкового взгляда жены. В сорок лет он закончит свое земное существование. «Нет! Не делай этого, прошу! Слишком быстро, я еще не пожил, не насладился жизнью, — чуть не выкрикнул он, но тут новая мысль пронзила мозг: — Ленька! Вот черт, как же Ленька!» Он украдкой бросил взгляд туда, где за перегородкой отдыхал Ленька. Движения там он не заметил и быстро перевел взгляд на Леху, боясь привлечь внимание к перегородке. «Надо что-то делать, и быстро. Иначе мы все здесь погибнем», — пронеслось в голове.

— Чего уставился? — голос Лехи прозвучал совсем иначе. Он уже взял себя в руки, и теперь в голосе появились стальные нотки.

— Я помогу вам, — спокойно проговорил Егор. — В обмен на его жизнь.

Он кивком указал на Ивана Громова, который так и лежал, уткнувшись лицом в пол. Григорий захохотал.

— Вот это я понимаю, деловой подход, — выдал он. — Только вот вопрос: чем ты можешь нам помочь?

— Я знаю, как помечают ценные посылки и бандероли, — Егор старался, чтобы его голос звучал ровно. — Без моей помощи вы провозитесь не один час, а через тридцать пять минут будет остановка в Александрове, и к нам наведается начальник поезда.

— С чего бы вдруг? — недоверчиво поинтересовался Леха. — Разве это входит в его обязанности?

— Так положено, — коротко ответил Егор.