— Так положено, — коротко ответил Егор.

— Что-то мне подсказывает, что ты заливаешь, — Леха испытующе вглядывался в лицо Егора. — Хочешь взять нас на понт?

— Думаешь, мне сейчас до игр? — Егор усмехнулся. — Сынок, на тебя когда-нибудь наводили обрез?

Григорий снова заржал, переломил обрез, ловко поддел использованный патрон, тот полетел на пол. Достав из кармана россыпь патронов, загнал один в патронник. Щелкнув затвором, он навел оружие на Егора.

— А ты мужик крепкий. Мне это нравится, — осклабился он. — Ладно, ближе к делу. Давай показывай, где тут у тебя особо ценные посылки.

— Покажу, но ты должен отпустить его, — Егор снова кивком указал на Ивана. — Отпустишь — уйдешь отсюда с таким наваром, о котором и не мечтал.

— Предлагаешь выкинуть его из поезда? — Григорий, казалось, всерьез рассматривал такой вариант.

— Нет, просто отпусти его. Пусть идет в купе, запрется там до тех пор, пока вы не уйдете.

— Не пойдет. Кто знает, какой финт он может выкинуть.

— Взгляни на него: разве он кажется тебе опасным? — возразил Егор.

— Тут ты прав, дружок твой в штаны наложил и вряд ли быстро оправится, — согласился Григорий. — И все же, как говорится, береженого бог бережет.

— О Боге заговорил? Забавно, — на этот раз Егор не удержался от улыбки.

— Тянешь время? — Григорий внезапно озлобился. — Думаешь, поможет?

— Время тяну не я. Не хочешь оставлять его так, пусть твои шавки его свяжут, — Егор указал на подельников Григория, и тот снова разразился неприятным смехом.

— Шавки? А ты шутник, — Григорий одобрительно кивнул. — Что ж, пусть вяжут.

Едва уловимым кивком он подал знак подельникам. Из-за спины Григория вышел тот, кого Леха назвал Толстым, хотя вес его вполне укладывался в общепринятые стандарты обычного человека. Толстый пошарил глазами по полкам, схватил моток бечевки, какой обычно перевязывали посылки, завернутые в грубую бумагу, и направился к Ивану Громову. При приближении парня Громов съежился.

— Поднимайся, придурок, — скомандовал Толстый. — Сегодня тебе амнистия вышла.

Громов не шелохнулся. Толстый с силой ударил его ногой в бок, Иван вскрикнул, но головы не поднял. Тогда Толстый нагнулся и ухватил Ивана за ворот форменной куртки. И тут произошло неожиданное: с легкостью гимнаста Громов подскочил на месте, перехватил руку Толстого и быстро заломил за спину. Прикрываясь им, как щитом, он вдруг пошел прямо на Григория, взгляд его при этом казался совсем безумным.

— А-а-а-а! Сука! — взвыл Толстый. Он начал изворачиваться, пытаясь избавиться от Громова, но тот не ослаблял хватку.

«Что же ты творишь? Зачем? — Егор нервно сглотнул. — Я ведь почти договорился, а теперь все пропало!» С полминуты Егор наблюдал за сценой, а затем пришел в действие. Он ухватил деревянный ящик, в который ссыпал письма, оторвал его от пола и занес над головой. В следующую секунду он обрушил его на голову Лехи, который стоял, разинув рот, между ним и Григорием. Леха пошатнулся, но на ногах удержался.

— Ах ты падла! — выкрикнул он и бросился на Егора.

Егор ловко ушел в сторону, и Леха, не удержав равновесие, полетел вперед и впечатался в стену из ячеек. Грязно матерясь, Леха оттолкнулся от стены и снова пошел на Егора. Но того Леха больше не интересовал, он рывком бросился к Григорию, понимая, что он — главное зло. Вопреки ожиданиям Егора, Григорий оставался абсолютно спокоен.