— Так-таки до президента? — не поверил Гонелла. — А не рановато будет?

— Нет, сэр, не рановато, — просвистел Гаррисон сквозь решительно стиснутые зубные мосты. — Вы хоть понимаете, что эта парочка может оказаться разве-дотрядом, засланным с другой планеты? Или каким-то новым оружием, которое на нас решили испытать поганые Советы! Нам с вами эту проблему не решить, а тут, похоже, каждая минута дорога. За мной, ребята!

Вслед стражам законности раздался веселый хохот обычно столь сдержанного доктора:

— Разведотряд с другой планеты? А что я говорил? Вам легче доложить президенту об инопланетянах, чем о явлении Всевышнего!

— Это все? Других комментариев не будет? — ядовито осведомился Гаррисон, недовольный задержкой.

— Нет, не все. Я, человек, проживший на свете шестьдесят лет без единой молитвы, только что испытал новое и весьма вдохновляющее чувство. Первоеже мое моление к Господу немедленно было услышано.

— И о чем же вы молились? — заранее ухмыльнулся Гонелла.

— Чтобы наши старички вдруг взяли и исчезли. Ох, как повезло завтрашнему судье! Он так и не узнает, от какой напасти избавился. А уж нам-то как подфартило!

— Вперед, нечего попусту тратить время! — прикрикнул на свою свиту Гаррисон, и все ринулись прочь из кабинета.

Чуть ли не в следующую секунду двор огласился визгом шин, скрежетом тормозов и воем сирен — обычным музыкальным сопровождением валькирий правопорядка.

Остался лишь капитан Экхардт — биться с мистером Ксилиадисом, который выдвигал уже четвертую версию содержимого своих карманов.

Предоставленный самому себе, мистер Смит проявил свои природные качества — энергичность и инициативу, которые в присутствии дородного Старика он поневоле был вынужден сдерживать. Уж больно нетороплив, чтобы не сказать тяжеловат, был компаньон мистера Смита.

Остановив проезжавшее такси, Тосиро Хавамацу выяснил у шофера, что самолетом до Нью-Йорка добраться гораздо быстрей, чем экспрессом «Борзая», а в аэропорту к тому же имеется обменный пункт. Таксиста перемена в планах японца тоже вполне устраивала, в чем он честно и признался, сообщив, что до аэропорта ехать дальше, чем до автовокзала.

— И все довольны, — подытожил шофер. Такси нырнуло в предвечерние сумерки.

Одежда Ксилиадиса висела на тощем азиате мешком. Увы, ничего другого мистеру Смиту в рентгеновском кабинете не подвернулось — кроме грека, там была еще только восьмилетняя девочка. В результате Хавамацу-сан был похож на женщину, разрешившуюся от бремени, но упорно не желающую расставаться с одеждой той счастливой поры, когда она ходила на сносях. В аэропорту, возле билетной кассы, его даже остановила какая-то корпулентная особа и спросила, не пользуется ли он «Вествудской диетой», а если пользуется, то на какой он по счету неделе. Смит ответил, что про такую диету у них в Японии и слыхом не слыхивали. Слоноподобная дама обиделась столь явному проявлению неискренности, ведь было совершенно очевидно, что гость с Востока взял на вооружение именно калифорнийскую диету.

Обмен иен прошел без сучка без задоринки, равно как и приобретение билета Вашингтон — Нью-Йорк. Багажа у мистера Смита не было, но в аэропорту прибытия, проходя мимо транспортерной ленты, гонявшей по кругу сумки и чемоданы с кливлендского рейса, азиат обзавелся новехоньким саквояжем.

В «Оскал Уайльда» японец отправился на такси. Шофер, уроженец острова Гаити, отличался общительностью. Ему непременно нужно было знать, много ли в Японии гомосеков.

— Следите-ка лучше за дорогой, — строго ответил на это мистер Смит. Его неразговорчивость объяснялась тем, что как раз в ту самую минуту он, подобно весенней саламандре, менял кожу, а это занятие требовало некоторой концентрации.