Рики открыл глаза.

— Мам, давай поедем с Раулем.

— Ладно, цыпленочек мой.

Итак, приглашение было принято. Аллейн поблагодарил Рауля, и тот, воспользовавшись тем, что они выехали на единственный прямой отрезок дороги, обнял правой рукой Терезу и по своему обыкновению запел.

Наступал вечер, пылал яркий южный закат, отбрасывавший багровые отсветы на лица и руки, и ехавшие в машине теперь сильно напоминали персонажей с открыток, рекламирующих Средиземноморское побережье. Приветственно просигналив, навстречу проехали две полицейские машины. Аллейн объяснил Трой, что Дюпон приказал обыскать фабрику и послал за подмогой.

— Нельзя упустить такой случай, — добавил Аллейн. — Он наверняка найдет достаточно доказательств, чтобы разворошить эту стеклянную мышеловку с героином, во многом благодаря — будем смотреть правде в глаза — нашему Рики.

— Что я такого сделал, папа?

— Ну, ты не слишком трепись об этом, но, будучи хорошим мальчиком и не подняв шума, когда тебя немножко напугали, ты помог нам закрыть фабрику и прекратить шалости нехороших людей.

— Класс! — сказал Рики.

— Неплохо. А теперь затихни на некоторое время, я хочу поговорить с мамой.

Рики задумчиво посмотрел на отца, сполз с сиденья и примостился у его ног. Затем он ударил отца кулаком в грудь, а другой рукой ловко обхватил его за ноги. Аллейн поднял Рики на колени.

— Затихни, — строго повторил Аллейн, и Рики с неожиданной покорностью прильнул к отцу и попытался укрыть от солнечных лучей козочку в надежде увидеть, как она будет светиться.

— Теперь перед нами стоит задача обезвредить наших новых знакомых, — сказал Аллейн Трой, — и с этого момента тебя, дорогая, с помпой, но безжалостно отправляют в отставку. Ты зализываешь раны наследника, заседаешь в шикарном ресторане, а когда громкая музыка утомит тебя, идешь с Раулем и наследником рисовать очаровательные пейзажики — вид на залив сквозь побеги бугенвиллей.

— А тебя я смогу запечатлеть на моих пейзажиках?

— Видимо, я буду немного занят. А не переехать ли вам в Сен-Селесту или в Сен-Кристоф? После сегодняшнего тебя, наверное, от Роквиля тошнит…

— Не думаю. Ведь настоящие похитители за решеткой, не так ли? Вряд ли Оберон и компания попытаются продолжить игру, которая с самого начала не заладилась.

— А послезавтра, — добавил Аллейн, — надеюсь, их вообще лишат свободы действий и им останется лишь горестно размышлять о своей грешной жизни и о том, какие наряды им позволят нацепить на себя в тюремной камере.

— Неужели? Победный прорыв?

— Если повезет. Но послушай, Агата, если тебе хотя бы в малейшей степени неуютно здесь, я упакую ваше барахлишко и отправлю… к примеру, домой.

— Не хочу домой, — раздался голос Рики из-под полы пиджака Аллейна. — Пап, кажется, козочка начинает светиться.

— Отлично. Что скажешь, дорогая?

— Я бы предпочла остаться, Рори. Мне хочется с головой окунуться в мою грязную работу, уйти от действительности. Я чересчур близко познакомилась с криминальными элементами, удивительно, до чего противно себя потом чувствуешь.

Аллейн взглянул на обнявшуюся и забывшую обо всем парочку на переднем сиденье, посадил Рики поудобнее и положил руку на плечо Трой.

— Думаю, им не до нас, — пробормотал он.

Когда машина свернула к въезду в Роквиль, Аллейн спросил:

— И в какую же работу ты собираешься окунуться с головой?

— Знаешь, я хочу написать портрет Оберона в позе лотоса и таким образом постепенно влиться в дружный коллектив Детей Солнца.