Обе они привыкли, что их мама — вечная домохозяйка, не интересующаяся ни нарядами, ни выходами, а уж тем более мужчинами. И вдруг… будто с цепи сорвалась.

— Раз так, пусть она уходит от нас, — опять не найдя в этот предпраздничный вечер своей вечерней блузки, зло заявила Лялька вернувшейся с работы сестре.

Последнее время Лариса заметила, что Лялька стала совсем другой. Прекратились шквальные звонки поклонников. Она больше бывала дома, и их телефон не напоминал «Горячую линию».

— Ляля, так нельзя, — рассудила уравновешенная Лариса, — надо быть терпимее, уважать чужие чувства.

— Чувства? — вконец взбесилась Лялька. — Ты на папу посмотри! Он ей опять на последние деньги электрочайник с наворотами купил. И вообще сам не свой ходит. У него на нервной почве больной глаз совсем видеть перестал. Все, конец моему терпению! — Посмотрев на часы, показывающие почти десять, она набросила заячий полушубок и, сунув ноги в белые ботиночки, исчезла.

К дому Виктора Смолякова она подкатила на попутной машине. Какой-то мужик, клюнув на ее обворожительную улыбку, согласился подбросить за так.

— Вот и Снегурочка, — встретил Ляльку словоохотливый консьерж. Он был уже навеселе.

— К Смолякову? К нему только что Дед Мороз прикатил. А теперь вот и Снегурочка.

— Что, Смоляков заказывал Деда Мороза? — лишь бы поддержать разговор, пока не пришел лифт, спросила Лялька.

— Говорит, что не заказывал, а этот, — консьерж сделал жест, изображая бороду, — утверждает, что заказ оплачен, и даже квитанцию с адресом показал.

— А-а, — протянула Лялька, в нетерпении поглядывая на огонек лифта.

— Такие вот чудеса под Новый год случаются. Может, кто сюрприз Смолякову решил сделать, — консьерж многозначительно подмигнул Ляльке, — он человек холостой. Может, дама сердца так его решила поздравить.

Лялька кивнула в знак согласия и юркнула в пришедший наконец лифт.

Она долго звонила в квартиру, но никто не открывал. Пнув от злости обитую кожей дверь, Лялька никак не ожидала, что та откроется. В просторной прихожей было тихо. Лялька заглянула в комнату и застыла от ужаса.

На диване спиной к ней, безвольно свесив руку, раскинулся мужчина. По его затылку струйкой стекала кровь. Рядом валялся пистолет. Лялька, сделав несколько неуверенных шагов вперед, увидела остекленевшие глаза Виктора Смолякова, уставившиеся в телевизор. Из подключенного видеомагнитофона раздавался его голос. Шло воспроизведение беседы с каким-то человеком. Он давал добро на обработку Ларисы. А с экрана телевизора демонстрировалась сцена изнасилования Ляльки, которую вот уже несколько месяцев подряд она пыталась вычеркнуть из памяти.

Озираясь, Лялька попятилась назад к двери и наткнулась на растерянную маму, потерявшую дар речи.

В светлой Лялькиной блузке, перемазанной кровью, с обезумевшими глазами, Светлана, показывая пальцем на экран, повторяла в рифму, как заевшая пластинка:

— Вот Дед Мороз кассету принес, вот Дед Мороз кассету принес…

Пресс-конференция в отеле «Редиссон-Славянская» должна была состояться в пять вечера. Но за час до начала в администрацию отеля позвонил неизвестный и сообщил, что в зале пресс-клуба, где планировалась встреча с журналистами, подложено взрывное устройство.

Прибывшие заранее журналисты наблюдали, как наряд кинологов с собаками впустили в зал. Страсти вокруг пресс-конференции накалялись.

Отрапортовав, что все чисто, кинологи через час уехали с территории отеля, стараясь не попасть в объективы камер и фотоаппаратов. Вновь прибывающим журналистам было предложено пройти через спецарку с целью обнаружения металлических предметов.